Доброе утро. Какая команда. Какая команда.
\Ну что ж, господин Президент, вчера весь мир наблюдал, как вы собрали лидеров Европейского союза, НАТО, а также со всего мира. Как вам удалось так быстро привезти их в Вашингтон, в Овальный кабинет?\
Ну, я думаю, что на самом деле они снова испытывают уважение к нашей стране. Год назад они бы не приехали. Они бы даже не подумали об этом. Мы стали самой желанной страной во всем мире. Все хотят быть здесь. Когда я позвонил, они приехали и сказали, что никогда ничего подобного не было. Обычно приезжал один президент или один премьер-министр, но никогда не было такой группы. Эти люди действительно представляют европейские нации. Это очень хорошие люди, и они хотят закончить войну, ту ужасную войну между Украиной и Россией. Это ужасная война.
Это было ощущение единства, и мы все наслаждались этим зрелищем, потому что Америка на высоте, и это было на вашей территории, на ваших условиях.
\Я знаю, что вчера вы говорили о встрече, которая должна состояться через две недели между Путиным и Зеленским. Есть ли новости на этот счёт, и планируете ли вы присутствовать?\
Нет, я подумал, что сначала дам им встретиться. Они ведь не были лучшими друзьями. Они не очень ладили. Я вчера позвонил президенту Путину, и у меня действительно хорошие отношения, но это имеет значение только если мы чего-то добьёмся. В противном случае мне не важны отношения. У меня хорошие отношения с ним, но я хочу добиться результата. Я решил семь войн. Мы завершили семь войн. Я думал, что эта окажется одной из самых простых, а она оказалась самой сложной. Индия, Пакистан — это были серьёзные конфликты. Все они были серьёзными, некоторые длились 31–32 года, один — 35 лет. Подумайте только: Конго и Руанда — 35 лет, я урегулировал это. Я справился со всеми, но эта оказалась самой трудной, хотя я думал, что будет легко. Так что я надеюсь, что президент Путин будет конструктивным, а если нет — будет тяжёлая ситуация. И я надеюсь, что Зеленский, президент Зеленский, сделает то, что должен. Ему тоже нужно проявить гибкость. Всё это — беспорядок. Это началось с Джо Байдена. Это война, которой никогда не должно было быть. Миллионы людей погибли. Страна разрушена в клочья — Украина. Это стыд. Знаете, моя жена написала, Мелания написала то прекрасное письмо президенту Путину о детях. Дети разрушены, их увозят из домов, всё это… И эта война никогда, никогда бы не произошла, если бы у нас был президент, настоящий президент.
\Итак, господин Президент, прошло едва больше недели с тех пор, как вы объявили о первой встрече на Аляске, и всего несколько дней с тех пор, и вот вчера состоялась ещё одна встреча. В ходе этих переговоров, что удивило вас больше всего в позициях Зеленского и Путина с точки зрения их силы или слабости прямо сейчас?\
Ну, я думаю, возможно, они ладят немного лучше, чем я ожидал. Иначе я бы не назначил встречу двоих. Я бы назначил встречу троих — в формате «трилаб». Но я думаю, они справляются чуть лучше. Было огромное количество вражды, и опять же, всё это было устроено администрацией, которая ничего не понимала. И, если вы помните, они сказали: ну, если будет небольшое вторжение, то это нормально. Это был конец, всё, когда Байден сделал это заявление. Но «небольшое вторжение» — что это вообще значит? Так что я думаю, они справляются. Я не сказал бы, что они когда-нибудь станут лучшими друзьями, но у них неплохо получается, и мы посмотрим. Так что мы готовим встречу. Я как бы организовал это с Путиным и Зеленским, но именно им нужно принимать решения. Мы находимся за 7 тысяч миль, если быть честными. Мы потратили при предыдущей администрации 350 миллиардов долларов. Европа потратила тоже много, 100 миллиардов. Но всё это должно было быть наоборот. И вообще, этого не должно было произойти, было бы намного лучше, потому что столько людей погибло. Это самая большая катастрофа со времён Второй мировой войны. Ничего даже близкого не было.
\Итак, господин Президент, я знаю, что вы заключали сделки всю жизнь, когда дело касалось недвижимости, но это было нечто иное. Что удивляет многих — это вопросы гарантий безопасности. Я знаю, президент Путин сказал: никакого НАТО, и вы сказали, что это снимается с повестки дня, но вам удалось добиться от Путина согласия на аналогичные НАТО гарантии. Расскажите об этом. Что это означает?\
Ну, война на самом деле началась из-за НАТО и Крыма, и они хотели вернуть Крым. Это было отдано, без единого выстрела, президентом Обамой в, пожалуй, худшей сделке с недвижимостью, которую я когда-либо видел. Было несколько таких. Я бы сказал, что сектор Газа тоже был довольно плохим, когда Израиль отдал его ради мира. Они отдали огромную часть своей прибрежной территории ради мира. Чем это закончилось? Не очень хорошо. А Крым — это сердце Украины. Он такой красивый. И Обама его отдал. Никто никогда об этом не упоминает. Если бы я это сделал, фейковые СМИ писали бы обо мне днём и ночью годами. Он отдал. Он настоял, чтобы они отпустили его. И Россия пришла и взяла, просто взяла, как конфету у ребёнка. И это действительно вина Обамы. Чистая и простая. Какое ужасное дело он сделал с той страной. И таким образом они потеряли своё сердце. Они потеряли сердце и душу Украины 14 лет назад, или сколько там. И это было совершенно ненужно. Именно тогда всё и началось, когда Обама всё отдал. А потом было много других событий, но возникла огромная враждебность. Народ Украины был потрясён, когда это произошло. Именно тогда началась ненависть. И в этом не было необходимости. Без единого выстрела они просто забрали самую ценную и крупнейшую часть — в том смысле, что она окружена морем с четырёх сторон, лишь небольшой проход ведёт на материк, самый красивый кусок земли, который вы когда-либо видели. Как девелопер я смотрю на это и думаю: зачем, чёрт возьми, он это сделал с ними? И поэтому там большая враждебность, и, возможно, справедливо. Но одна из тем была НАТО. Они пришли и сказали: мы хотим вернуть Крым. Это было в начале. Теперь, по справедливости к Путину, он сделал хорошую сделку. Он получил его от Обамы. Но они сказали: мы хотим его вернуть. И это не было воспринято хорошо, потому что прошло лет 12. Там находится база российских подлодок. Она там была задолго до Путина. Они там были уже очень давно, задолго до Путина. И другое, что они сказали: мы хотим быть членом НАТО. Но обе эти вещи невозможны, потому что задолго до Путина это было табу для России или Советского Союза или как угодно это назовите. Всё то же самое, только в большем масштабе. Но это всегда было табу. Нельзя было. Россия сказала: мы не хотим так называемого оппонента или врага, давайте так это назовём, у наших границ. И они были правы. Всё было нормально. И всё же они пришли и попросили США: примите нас в НАТО. И все знали, что этого сделать нельзя. Они бы никогда не согласились. Это было задолго до Путина. Это было… просто табу. Это никогда не должно было произойти. Так что они попросили, и не стоило этого делать, потому что это было очень оскорбительно. Можно было просить о многом другом. Но другое, чего они хотели — это вернуть Крым. И, знаете, это уже было отдано. Они построили там всё, расширяли и тратили много денег, потому что Барак Хусейн Обама всё отдал в одной из самых глупых сделок с недвижимостью, которые я когда-либо видел.
\Господин Президент, но вы всё же получили защиту по статье 5 для Украины. То есть они не станут частью НАТО, но у вас это всё равно есть.\
Так что они не станут частью НАТО, но у нас есть европейские страны, и они подключатся, и среди них будут Франция и Германия, пара стран, Великобритания. Они хотят иметь, знаете, «ботинки на земле». Я не думаю, что это будет проблемой, если честно. Думаю, Путин устал от этого. Думаю, все устали от этого. Но никогда не знаешь. Мы узнаем о президенте Путине в ближайшие пару недель — это я вам могу сказать. И посмотрим, куда всё это пойдёт. Возможно, он не захочет заключать сделку. Я всегда говорил, знаете, вы брали у меня интервью, Лоуренс, и, думаю, Чарли тоже. Знаете, Лоуренс, ненавижу это говорить, но Чарли был, наверное, первым человеком в мире, кто поддержал меня. Он поддержал меня примерно за год до того, как я баллотировался. И именно поэтому я всегда… он позвонил мне сегодня утром: «Сэр, дадите интервью?» А мне, в отличие от Байдена, не нужно разрешение от сотрудников, понятно? И потом услышать, что я не буду это делать. Но Чарли поддержал меня примерно за год до, я думаю. И он разместил это у себя на сайте. Знаете, это до сих пор там. Он написал: «Я поддержал президента Трампа ещё до того, как он баллотировался». Так что я всегда ценю таких людей. Должен сказать вам, Лоуренс станет суперзвездой, но он подключился немного позже. Сейчас всё гораздо более многолюдно, чем тогда.
\Какие гарантии у вас есть, что в будущем, после этой администрации Трампа, не будет американских солдат, защищающих ту границу?\
Ну, у вас есть моя гарантия. Я Президент, и я просто стараюсь остановить убийства людей, Чарли. Смотрите, они теряют от 5 000 до 7 000 человек в неделю в этой нелепой войне, которой никогда не должно было быть. Если бы у нас был нормальный президент, даже не великий президент, просто нормальный президент — этого бы не произошло. Но у нас был человек, который ничего не понимал.
И они теряют, подумайте только, 5 000–7 000 в неделю. Так что даже эти ребята говорят: «Хорошо, давайте встретимся на следующей неделе». А я говорю: «Вы не можете встретиться на следующей неделе. На следующей неделе у вас будет ещё 7 000 мёртвых. Так нельзя. Надо решать сейчас».
Один из участников встречи, отличный парень, сказал, надеюсь, я его не обидел, сказал: «Ну, давайте встретимся через месяц или два, и посмотрим, сможем ли мы начать что-то зарабатывать». Я сказал: «Месяц или два? У вас будет ещё 40 000 погибших за месяц или два. Это нужно делать сегодня вечером». И я действительно так сделал. Я позвонил президенту Путину, и мы пытаемся организовать встречу с президентом Зеленским. Посмотрим, что из этого выйдет. И если получится, если выйдет, тогда я поеду на «трилаб» и закрою это дело. О, это было бы хорошо.
\Господин Президент, обсуждали ли вы вчера какие-либо обмены территориями? Мы много говорили о регионе Донбасса. Какова была атмосфера в комнате? Что сказали другие лидеры?\
Ну, они понимают. Смотрите, все могут играть в изворотливые игры, туда-сюда. Но знаете, Украина вернёт себе жизнь. Они перестанут терять людей повсюду, и они вернут себе много земли. Но это была война, а Россия — сильная военная держава, нравится это кому-то или нет. Это мощная страна. Намного более крупная страна. Это война, которую не следовало начинать. Так нельзя. Нельзя бросать вызов стране, которая в 10 раз больше тебя.
И, знаете, военные эксперты говорят: «Если бы не величайшее военное оборудование…» Мы производим лучшее военное оборудование в мире. И мы им дали, ну что угодно. Наверное, ещё и много денег. Но у них были потрясающие вещи, у них была система «Пэтриот», лучшая в мире. Всё оборудование. Мы производим лучшее оборудование в мире, и это бесспорно. Всё остальное — ничто. Так что мы дали им много оборудования.
Но при этом украинские солдаты были чертовски храбрыми, потому что они сражались с силой, которая гораздо больше и, теоретически, гораздо мощнее. Знаете, они ведь не остановились. Я думаю, вы все видели карту. Большой кусок территории уже захвачен. Эта территория захвачена. Теперь они говорят о Донбассе, но Донбасс сейчас, как вы знаете, на 79 процентов принадлежит и контролируется Россией. Так что они понимают, что это значит.
\Но, господин Президент, что сказали вам другие лидеры? Потому что, похоже, это отличается от первого срока Трампа. Там была большая единство. Мы видели их публичные заявления. Но когда вы собрали их в Овальном кабинете, у нас есть это фото, где вы сидите за столом Resolute, а все мировые лидеры перед вами. Что они сказали вам наедине? Потому что похоже, что они на одной волне с вами, сэр.\
Да, так и есть. Это очень хорошие люди. Это очень хорошие лидеры своих стран. И они хотят вернуться к управлению своими странами. Знаете, они гораздо больше озабочены этим, чем мы, потому что они находятся прямо там. У нас есть океан, который нас разделяет, верно? Вещь под названием океан, большой, красивый океан. А у них его нет, они прямо там. Так что для них это совсем другой вопрос.
Когда речь идёт о безопасности, они готовы поставить людей на землю. Мы готовы помочь им вещами, особенно, наверное, если говорить о Bayer, потому что у них нет такого, что есть у нас. Реально нет. Но я не думаю, что это будет проблемой. Думаю, если будет заключена сделка… Знаете, знаменитые последние слова, да? Но я думаю, если будет сделка, то Россия устала, все устали. И на долгий срок проблем не будет. Но будет какая-то форма безопасности.
Это не может быть НАТО, потому что это просто то, что никогда-никогда не произойдёт. Они не могли этого сделать. Кому бы это было нужно? Ну, если бы вы были Россией, разве вы захотели бы иметь врага, оппонента у своей границы? Так не делается. Всегда считалось, что Украина — это своего рода буфер между Россией и остальной Европой. И так оно и было. Это был большой, широкий буфер. Всё было нормально, пока Байден не вмешался.
Знаете, когда Байден дал им 100 миллиардов долларов сразу, я им ничего не даю. Не знаю, знаете ли вы, но с тех пор как я пришёл, мы не платим. Во-первых, я заключил сделку на поставку редкоземельных материалов. Это эквивалент гораздо большего, чем те 350 миллиардов, которые Байден пустил на ветер. Потому что я чувствовал себя таким глупым. Это было так глупо, что он сделал. А я смог заключить сделку с Украиной, и они были очень рады. У них отличные редкоземельные материалы, одни из лучших в мире. И мы получили гораздо больше, чем 350 миллиардов, и они были рады. Так что мы это решили.
А теперь мы не платим Украине никаких денег. Они покупают через НАТО, потому что я добился, чтобы НАТО подняло взносы с 2 процентов до 5 процентов. 2 процента, когда они не платили, 2 процента ВВП, а теперь 5 процентов — и они платят. Это триллионы долларов.
Так что мы делаем оборудование, военное оборудование, и продаём его по низкой цене. Мы продаём его НАТО. Мы продаём его НАТО, и НАТО платит нам сразу. И так это работает. А потом НАТО делает с ним, что хочет, потому что у них есть на это право, но в основном они отдают его Украине. Так что мы не теряем. Мы не как при Байдене, когда мы платили сотни миллиардов долларов. Мы не платим ничего.
\Президент Трамп, во время вчерашней встречи, когда вы решили позвонить Владимиру Путину, как отреагировали остальные люди в комнате? И как отреагировал президент Путин на то, что его подключили к телефонному разговору прямо во время вашей встречи?\
Ну, думаю, они этого ожидали. Я не стал делать это при них. Я подумал, что это было бы неуважением к президенту Путину. Я бы так не сделал, потому что у них не самые тёплые отношения. И, на самом деле, президент Путин не разговаривал с людьми из Европы. Это, собственно, и было частью проблемы. Он—
\То есть вы вышли из Овального кабинета, чтобы сделать звонок?\
У них не было никакой связи с Белым домом годами, пока люди умирали, годами при Байдене и его окружении. Никакой связи. Путин сказал мне: годами. Годами он не разговаривал ни с кем из Белого дома, и долгое время он не общался ни с кем из Европы.
Нет, это были разрушенные отношения. А когда я пришёл, у меня всегда были—несмотря на «Россия, Россия, Россия», что на самом деле было очень опасной вещью для нашей страны, но несмотря на это, у меня всегда были хорошие отношения. Вы видели: он выходит из самолёта, я выхожу из самолёта. Есть тепло, которое… знаете, это мир и чувство, и это хорошо, а не плохо.
Люди говорили: «О, это ужасно». Это не ужасно. Знаете что? У нас самое большое количество ядерного оружия в мире и самое мощное. У него — второе.
\Так можете описать, как это произошло? Вы просто объявили, что пойдёте в другую комнату, чтобы позвонить, и вышли, а потом вернулись?\
Думаю, они как бы знали, что в конце встречи я собираюсь позвонить президенту Путину, и президент Путин это ожидал, и он был на связи. Когда я позвонил ему, в России было час ночи. Россия — большая страна. У них 11 часовых поясов, я думаю, 9 или 11, но, кажется, 11.
11 часовых поясов. Это много. Так что было поздно, около часа ночи, но он очень охотно взял трубку. Конечно, он много работает, как и мы все. У нас был очень хороший разговор, и я сказал ему, что мы организуем встречу с президентом Зеленским, и вы встретитесь. А потом, после этой встречи, если всё сложится, хорошо, я встречусь и мы всё завершим.
Но знаете, в данном случае нужны двое для танго. У них должно быть хотя бы какое-то взаимодействие. Иначе мы просто теряем время. Я не хочу этим заниматься ради… Я просто хочу закончить это. Я хочу это закончить.
Знаете, мы не теряем американские жизни. Мы не теряем американских солдат. Теряются российские и украинские — в основном солдаты, кое-где мирные люди, когда ракеты попадают не туда или прилетают в города вроде Киева и ниже. Но если я могу спасать 7 000 человек в неделю от смерти, я думаю, это довольно… Я хочу попытаться попасть в рай, если возможно. Слышу, что у меня не очень получается. Я реально на самом дне. Но если я смогу попасть в рай, это будет одной из причин.
Знаете, думаю, я спас много жизней в Индии и Пакистане. Они были готовы к войне. Их самолёты сбивали. Это могло стать ядерной войной, если бы я позволил этому продолжаться, но я решил через торговлю. Я вёл переговоры с обеими сторонами. Я сказал: «Я не заключу с вами торговую сделку. Вы воюете, пока не заключите мир». И я свёл их по телефону. Я заключил мирное соглашение.
И много, много сделок. На самом деле шесть, даже семь. А потом мы убрали ядерный потенциал у Ирана. Это было большое дело — и эти пилоты, и эти самолёты, когда люди говорят… Знаете, у нас был B-2, пролетевший прямо над президентом Путиным, когда он вышел из самолёта. Он посмотрел вверх и сказал: «Что, чёрт возьми, это такое?» Это был адский шум. Мы не делали его экологически чистым, ладно?
\Так первая леди позволила вам прочитать письмо, которое госпожа Зеленская написала ей?\
Я намеренно этого не сделал. Я не сделал этого специально. Оно было передано мне запечатанным, и я уверен, там всё было в порядке, но она дала письмо Мелании, и Мелания сказала мне, что это было абсолютно красивое письмо. Так что я увижу его. Она отправляет мне копию. Но я передал его ей вчера в запечатанном виде. Это приятно — отдавать что-то запечатанным. Мне не нравится, когда вещи вскрывают. Мне это не нравится. В общем—
Но это было красивое письмо. Я уверен.
\Господин Президент, вчера много говорили о том, что будет после вашего президентства. Как можно гарантировать, что этот конфликт, что Путин не подвинется ближе или глубже на украинскую территорию? Можно ли что-то сделать? Может ли наш Конгресс принять какие-либо законы, связанные со статьёй 5? Как это будет решаться?\
Всё, что вы можете сделать, — это убедиться, что у вас будет хороший президент, а не один из этих чокнутых, вроде того из Калифорнии, который управляет худшим штатом, какой только можно представить, или того парня в Иллинойсе, которого семья выгнала из бизнеса, потому что он был никчёмным. Теперь он управляет Иллинойсом и хочет баллотироваться в президенты. У него ноль шансов. Может, у Ньюскома есть небольшой шанс. Не знаю. Трудно поверить, потому что у него плохой послужной список. Но всё, что вы можете сделать, — это надеяться, что у вас не будет такого президента.
У нас отличная скамейка, вы это знаете. У нас есть замечательные кадры. И Джей Ди, и Марко, и Скотт, Скотт Бессон был великолепен, и Ховард — все они… У нас такие суперзвёзды. Помните об этом. Посмотрите на границу. Граница была катастрофой. Миллионы людей прорывались, открытая граница. Через два месяца она была идеальной. И через… теперь каждую неделю, каждый месяц говорят: «Ноль людей, ноль людей приходит нелегально».
Мы принимали людей из тюрем со всего мира, членов банд, психбольных, пациентов из худших психиатрических клиник в мире, которых сбрасывали к нам. Так что теперь у нас очень безопасная граница, красивая граница. Я построил сотни миль стены. Без этого мы бы не смогли иметь безопасную границу.
Три месяца подряд.
А теперь я делаю что-то, что приносит мне столько удовольствия, потому что я помогаю людям. Я сделал Вашингтон, округ Колумбия, просто невероятным местом буквально за четыре дня. У меня есть друзья, которые говорят, что идут ужинать. Видели, что происходит с ресторанами? Они переполнены. Все они закрывались и банкротились. Я имею в виду, теперь это будет… теперь это прекрасно.
Есть парень по имени Шон Хэннити. Возможно, он пригласит очень милую девушку, которую он очень-очень хорошо знает, на ужин в Вашингтоне, и им не придётся… Она сидит прямо рядом с вами, кстати. Я не хочу, чтобы он попал в беду, поэтому лучше объясню всё точно. Мы не хотим здесь никаких секретов. Но у него… это прекрасные отношения. Надеюсь, я не раскрываю новость. Это может быть самое важное, что я сказал. Но скажу вам: это двое замечательных людей — Эйнсли и Шон. Великолепные люди. И когда они идут ужинать, я не хочу, чтобы их ограбили. Теперь они могут выйти, держаться за руки, идти по улице. Они оба суперзвёзды. Хочу знать, кто зарабатывает больше, потому что он должен зарабатывать много.
\Господин Президент, мы очень рады за них. Но если серьёзно, господин Президент, когда у вас были эти мировые лидеры — а это тема для всего мира — когда они сидели перед вами, высказывали ли они опасения по поводу следующего президента, что они не получат такого же отношения, таких же гарантий безопасности? Ведь часть сдерживания будущих атак — это ваш «мир через силу». Так что они говорили вам, господин Президент, мы обеспокоены следующим лидером?\
Да, говорили. Мы это обсуждали. Знаете, есть как есть. Я бы сказал то же самое и про них. Я говорю: а что, если у вас будет ужасный лидер в Великобритании или Франции или… знаете, у нас была Урсула, которая руководит всем. Мы только что заключили крупнейшую торговую сделку в мире. Она возглавляет Комиссию, Европейскую комиссию. И она — босс. Она тоже была там. Это было невероятное собрание людей.
Но знаете, они говорили, пожалуй, даже больше в отношении экономики. У нас 17 триллионов долларов инвестиций в США и обязательств — цифры, которых никто никогда не видел, для заводов ИИ и прочего. И мы получаем триллионы и триллионы долларов. Вот почему у нас всё так хорошо. Заводы строятся по всей стране. Наша страна за год из мёртвой превратилась — мы самая «горячая» страна в мире, и каждый из них сказал это вчера.
Они сказали: «За шесть месяцев вы сделали нас самой «горячей» страной в мире». У нас идёт 17 триллионов долларов. И они спросили: «А что будет, если вы больше не будете президентом, и кто-то придёт и отменит тарифы, в которые мы вложили сотни миллиардов долларов, строя эти заводы, а теперь придёт антибизнесмен?»
Я сказал: ну, жизнь полна неприятных сюрпризов, но я не думаю, что это произойдёт. У нас отличная скамейка, и скамейка действительно талантлива. Вы видите многих этих людей, и я думаю, вы получите отличных людей в правительстве.
всё это уже было. 
)
А еще в Венесуэле нефть. Старая песня 
![[xoxol]](/media/kunena/emoticons/smile116.gif "[xoxol]"){kind=small}
