Смерть нефтедоллара выходит в мейнстрим, голос «еврейского капитала» из США уже винит Трампа

Это так красиво, что достойно объёмного цитирования. Тема сломанного нефтедоллара пошла в мейнстрим американских СМИ, а над могилой американской исключительности (и наследия гениального Киссинджера) уже проливаются слезы колумнистов Блумберг.

Аарон Браун, экс-руководитель аналитической службы AQR Capital (активы под управлением >180 миллиардов долларов, один из самых известных «квантовых» фондов планеты):

«Эта договоренность восходит к 1974 году, когда Генри Киссинджер заключил одну из самых значимых финансовых сделок в современной истории. Саудовская Аравия должна была устанавливать цены на свою нефть в долларах, а прибыль размещать в американских активах — прежде всего, в казначейских облигациях. Другие государства Персидского залива последовали её примеру. Взамен Америка предоставляла гарантии безопасности и стабильный глобальный порядок.
Эта схема была элегантна в своей цикличности: потребители нефти платили доллары за энергию, эти доллары поступали в Эр-Рияд и Абу-Даби, а оттуда обратно в долг Вашингтона. В течение 50 лет этот нефтедолларовый цикл незаметно субсидировал стоимость американских заимствований и укреплял роль доллара как мировой резервной валюты.
Война США и Израиля с Ираном разрушила эту схему — с обеих сторон».

На уровне тезиса, дорогие читатели, вы это уже видели в описании от вашего покорного слуги.

Но господин Браун (который, помимо работы на двух известных «не англосаксонских» миллиардеров Эснесса и Давида Кабиллера в AQR, является одним из разработчиков концепции Value at Risk, обладателем премии «Риск-менеджер 2012 года» и преподавателем нью-йоркской Йешивы) идёт дальше, чтобы показать, что процесс уже пошёл, т. е. перед нами не рассуждения о каком-то сценарии, а прямо-таки суровая реальность:

«После удара по Ирану 28 февраля иностранные центральные банки на протяжении пяти недель подряд являются чистыми продавцами казначейских облигаций [США]. Портфели облигаций [на хранении] в Федеральном резервном банке Нью-Йорка сократились примерно на 82 миллиарда долларов до 2,7 триллиона долларов, самого низкого уровня с 2012 года.
Доходность 10-летних казначейских облигаций [США], вместо того чтобы снижаться из-за спроса на защитные активы, как это происходило во всех крупных недавних кризисах, выросла с 3,9% в конце февраля до более чем 4,4% в течение нескольких недель. Отдел процентных ставок Bank of America Corp. дал сухое заключение: «Иностранные официальные игроки продают казначейские облигации США»."
Больно. Мир больше не верит в США.

Это почти (за минусом ковид-паники, которую ФРС быстро развернул своп-линиями с другими центральными банками) беспрецедентная ситуация. Другие кризисы (СВО 2022, коллапс Silicon Valley Bank и т. д.) шли по традиционной схеме. Будущее ещё интереснее:

«Представитель стран Персидского залива сообщил Financial Times, что несколько крупнейших экономик региона изучают вопрос о применимости положений о форс-мажоре к существующим инвестиционным обязательствам, в том числе перед США. Суверенные фонды Персидского залива являются крупными инвесторами в американские активы. […] Соглашение Киссинджера 1974 года выдержало холодную войну, войны в Персидском заливе, финансовый кризис и пандемию. Но оно не пережило этого. Нефтедолларовый цикл всегда был политическим соглашением, замаскированным под финансовую схему. Теперь, когда политика изменилась, финансы следуют за ней».
Не только мы умеем себе создавать проблемы с неочевидными перспективами их решения. Как будет функционировать гегемон без нефтедоллара решительно непонятно, но нам будет очень интересно посмотреть, особенно в плане финансирования их армии и социалки, ну и Киева, конечно.

Дорогие коллеги, оригинал публикации, раньше и с доставкой вам на почту тут -> sponsr.ru/crimsonanalytics/

Трамп объявил о двухнедельном перемирии с Ираном, пишет газета "Нью-Йорк Таймс". Но это не устраняет причин войны, отмечает автор статьи. Режим и ядерный арсенал страны на месте, кроме того, Тегеран контролирует Ормузский пролив, определяя, кому и когда дозволено через него проходить.

Дэвид Сэнгер (David Sanger)
Устрашающий натиск президента Трампа, может, и сработал, однако основополагающие разногласия с Ираном ничуть не менее остры, чем в феврале.
Во вторник в 8:06 утра президент Трамп выступил с поистине апокалиптической угрозой в адрес Ирана, заявив: Если требование открыть Ормузский пролив не будет выполнено до наступления темноты, этой ночью погибнет целая цивилизация и уже никогда не возродится”.
Десять часов и 26 минут спустя, в 18:32 по Североамериканскому восточному времени, он на время отложил свою угрозу. Он объявил о двухнедельном прекращении огня в результате посредничества пакистанского правительства. Это будет желанный перерыв в войне, которая уже нанесла ущерб мировой экономике и продемонстрировала технологическое превосходство Америки и неожиданную стойкость Ирана.
Манера Трампа доводить свою риторику до заоблачного уровня, безусловно, помогла ему найти выход, который он безуспешно искал уже несколько недель. Один этот успех рискует упрочить его убеждение в том, что тактика, которой он обучился в мире недвижимости Нью-Йорка - пренебрегать условностями и выдвигать максималистские требования - работает и в геополитике. Без сомнения, это была тактическая победа на последних минутах. По крайней мере на время она позволит возобновить поставки нефти, удобрений и гелия через Ормузский пролив и унять рынки, которые опасались, что глобальный энергетический шок приведет к глобальной рецессии. Но она не решила ни одной из основополагающих проблем, которые привели к войне.
В результате фундаменталистское правительство при поддержке свирепого Корпуса стражей Исламской революции осталось у власти и даже под ракетно-бомбовыми ударами продолжает угнетать запуганное население. Иранский народ по-прежнему пребывает под пятой привычного режима, пусть и под слегка изменившимся руководством. На месте остался и ядерный арсенал Ирана, включая 440 килограммов радиоактивного материала, почти пригодного для создания бомбы, хотя теоретически именно он стал поводом для начала этой войны.
Союзников по Персидскому заливу потрясло откровение, что стеклянные небоскребы Дубая и опреснительные установки, которые делают богатые оазисы Кувейта пригодными для жизни, могут быть сметены с лица земли иранскими ракетами и беспилотниками. Цены на бензин взлетели и скоро бросят вызов обещанию Трампа, что они снова упадут до прежних уровней, как только прекратятся боевые действия.
Война расколола ядерный электорат Трампа: бывшие союзники отныне пеняют президенту и его сторонникам, начиная с вице-президента Джей Ди Вэнса, за нарушенное обещание не втягивать Америку в войны на Ближнем Востоке, из которых невозможно выйти победителем. Все это произошло на этапе, когда Иран продемонстрировал, что, несмотря на 13 тысяч точечных ударов, ему по-прежнему по силам вести впечатляющую асимметричную войну, перекрыв поставки нефти и отрядив свои кибервойска для атаки американской инфраструктуры.
Теперь перед Трампом стоит задача не только достичь более прочного урегулирования, но и доказать США и всему миру, что этот конфликт стоил того, чтобы его затевать. А для этого ему придется продемонстрировать, что он разомкнул мёртвую хватку Тегерана в 30-километровом проливе и перечеркнул его шансы когда-либо создать ядерное оружие. Однако в иранскую трактовку соглашения закралась зловещая формулировка. Министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи написал, что судоходство будет осуществляться, но под контролем Вооружённых сил Ирана, которые будут определять, кому и когда будет дозволено проходить.
“Иран по-прежнему контролирует пролив. До войны такого не было, - заметил исполнительный директор вашингтонского Центра новой американской безопасности Ричард Фонтейн. - Мне трудно поверить, что США и весь мир смирятся с ситуацией, при которой Иран сохранит за собой контроль над ключевой энергетической артерией на неопределённый срок. С материальной стороны это значительное ухудшение по сравнению с довоенной ситуацией”. Эта же оценка грозит оказаться справедливой и для окончательного соглашения. Четыре недели назад Трамп требовал от Ирана безоговорочной капитуляции и уверял, что сам решит, когда страна потерпит полное поражение. Во вторник вечером он заговорил совсем иначе. Он согласился в течение следующих двух недель обсудить план из десяти пунктов, который Иран представил пакистанцам. Трамп назвал его действенной основой для переговоров.
"Вы вообще читали план Ирана? - осведомился Фонтейн. - Он напоминает довоенный список пожеланий [Тегерана. В нём звучит призыв к мировому признанию права Ирана на обогащение урана, выводу всех американских войск из региона и отмене экономических санкций. И, кроме того, Иран требует репараций за причинённый в ходе войны ущерб".
Разумеется, это лишь отправная точка для переговоров. Но разрыв между иранским представлением об окончательном мирном соглашении и американским настолько велик, что даже для урегулирования за два года, не говоря уже о всего двух неделях, потребуется недюжинная дипломатическая акробатика. Администрации Обамы потребовалось два с половиной года, чтобы договориться о ядерном соглашении 2015 года, которое Трамп расторг в 2018 году, а это было в мирное время. Сегодняшние переговоры будут проходить под угрозой возобновления военных действий.
Президенты вели с Ираном переговоры, вводили против него санкции и всячески подрывали его власти в течение 20 лет. Теперь перед Трампом стоит задача доказать, что война с Ираном дала лучшие результаты. Это будет непросто. Если ему не удастся изъять 440 килограммов урана, обогащённого до уровня 60%, также гораздо большее количество низкообогащённого ядерного топлива, он добьётся в войне, обошедшейся в миллиард долларов в сутки, куда меньших успехов, чем Обама 11 лет назад. В соответствии с тем соглашением Иран вывез 97% своих ядерных запасов за пределы страны.
Если он не добьётся договоренности, что Иран ограничит свой потрёпанный ракетный арсенал или радиус его поражения, он не достигнет одной из своих главных целей. И если его переговоры с правительством под началом нового верховного лидера Моджтабы Хаменеи, который, предположительно, восстанавливается после ранений, полученных во время взрыва, уничтожившего его отца аятоллу Али Хаменеи, в итоге укрепят авторитет нового правительства, он рискует окончательно предать иранский народ.
Всего пять недель назад Трамп призывал его восстать и свергнуть правительство. Теперь он как ни в чём не бывало с этим правительством переговаривается. Во вторник он повторил своё заявление о том, что новый верховный лидер принадлежит к другому поколению и что он умнее и умереннее. У американских спецслужб есть на этот счёт некоторые сомнения.
“Может, это и сработает, - допустил Фонтейн, бывший помощник покойного сенатора Джона Маккейна. - Но есть риск, что в итоге США и весь остальной мир окажутся в худшем положении, чем когда это всё начиналось”.

Дэвид Сэнгер на протяжении четырёх десятилетий освещал в "Нью-Йорк Таймс" деятельность пяти американских президентов. За последние 20 лет он много писал о последовательных попытках договориться с Ираном, сорвать его ядерную программу и сдержать его действия санкциями.
Статья написана при участии Фарназа Фасихи и Антона Трояновски