Итог по мироустройству

Таким образом, мы видим, что текущий мир (мироустройство) препятствует всему:

выживанию
объединению
развитию
познанию
созиданию
Препятствует тому, что прошито у нас в ДНК. Препятствует тому, к чему миллионы лет вела нас эволюция.

Так что, ещё раз - безо всякой эзотерики, астрологии и прочей херомантии, мы видим: это мироустройство сломано.

Но где точка приложения усилий?

Мир, точнее – мироустройство, - сломано, факт. Но мир ведь устраивают люди, исходя из своего мировоззрения. А это значит, объективно: главная поломка — в нашей голове, в неверной конфигурации нейронных сетей.

На мир мы повлиять не можем, в большинстве своём.

А вот на свой мозг, на свою голову — на свои мысли, чувства, эмоции — мы повлиять можем, потому что они внутри нас, а значит, они по определению в полной нашей власти.

Таким образом, опираясь на науку, логику и здравый смысл, мы определили место главной поломки.

И теперь вопрос только в инструменте.

Такой инструмент человечество искало тысячи лет (надпись на храме Аполлона в Дельфах, сделанная 2500 лет назад — «Познай себя»).

И теперь он - есть.

А значит — пришла пора починить этот мир.

Ой, и вот не надо «это утопия», «идеализм».

Во-​первых:

Уж не жителям анти-​утопии, которыми мы все ОБЪЕКТИВНО и являемся, говорить об утопии. Это, как минимум – не логично.

Во-​вторых:

«Никогда не сомневайтесь, что небольшая группа вдумчивых, преданных делу людей может изменить мир. В действительности только так всегда и было» (с) Маргарет Мид.
«В мире нет ничего более могущественного, чем идея, время которой пришло» (с) Виктор Мари Гюго
«Главное в жизни — идея. Когда нет идеи, нет цели движения; когда нет цели — неизвестно, вокруг чего следует сконцентрировать волю» (с) И.В. Сталин
В-​третьих:

Это даже не аргументы, а эмоциональная реакция: «не было никогда, значит – и быть не может». Раньше не было и власти над огнём, и колеса, и электричества, и Интернета. А теперь – есть.

А такая реакция – это реакция тех, кто запер в сумасшедшем доме и забил там до смерти отца санитарии – «спасителя матерей» Игнаца Земмельвейса. А до этого – сжёг Джордано Бруно. И много чего ещё натворил.

Если после этого текста вы почувствовали некоторое облегчение — это нормально. Вы только что сняли с себя груз, который носили годами. Вина за неустроенность жизни была не ваша. Мир сломан. Дальше – берём инструмент и чиним.

Николай Галушкин – легендарный советский снайпер. На его счету – свыше 400 немецких солдат, из них – 17 вражеских снайперов.
Он подготовил 150 отменных стрелков, нещадно бивших врага на фронтах Великой Отечественной, дожил до 2007 года, оставив после себя ценнейшие воспоминания.
В его дневниках запечатлен удивительный эпизод – немецкий плен....
Лето 1943 года. Красная Армия освобождает Украину. Шли тяжелые бои под Славянском. Земля горела, немец дрался остервенело.
Трое снайперов Галушкин, Саджая и Бабенко из укрытия отстреливают немцев. Оглушительные минометные разрывы. Один снайпер замолк. Саджая ранен. Галушкин приказывает Бабенко сопроводить бойца к нашим, сам меняет позицию.
Лежал я, и тут удар по голове, такой силы, что ненадолго потерял сознание. Открываю глаза, стоят... два немца. Один автомат уставил, а другой винтовку мою именную крутит и улыбается. Мол, серьезную птицу взяли. Маскхалат у меня, и рубашка навыпуск. Всегда так на задание ходил. Под ней граната, в сапоге нож и небольшой пистолет. Видимо, подумали, что оружия больше не было у меня, решили не обыскивать. Крикнули "Ауфштейн", я встал. Иду, думаю, что делать. Один впереди, другой сзади. Потянусь за пистолетом – пристрелят.
Тут Галушкину идея в голову пришла. Шли они через репейник, так вот немцев он замучил... останавливались постоянно, сдирали с формы. Галушкин за ними повторяет, как бы невзначай.
Нагнулся в очередной раз репейник содрать и гранату вытащил. Делаю несколько шагов и бросаю ее назад. Сам падаю, быстро достаю пистолет и стреляю в немца впереди. Лежим мы втроем. Ну я маху дал, конечно. Не проверил, жив ли немец, который впереди. Полез за документами, а он мне в живот выстрелил. Так я все патроны в него и всадил, а сам сознание потерял.
Очнулся Галушкин уже в госпитале. Подобрали его свои, отвезли в санчасть. Врачи сказали, как хорошо, что голодный пошел на задание – иначе все, не спасли бы.
А я всегда не евши на задание ходил. Про себя думал: "Хорошо, что у немца того оружие на одиночных выстрелах стояло. Тогда точно не выбрался бы".
Так ковалась победа. Железные люди с железной волей.