«Лента.ру»: Верховная Рада приняла пакет законов о судебной и пенсионной реформе. Как вы их оцениваете? Почему именно сейчас приняты эти законопроекты?

Новинский: По сути, парламент отдал судебную ветвь власти в руки президента. Мы с этим категорически не согласны, это нарушение Конституции. Фактически, будет узаконено телефонное право и право главы государства назначать и увольнять судей. Он будет иметь полный контроль над Верховным судом через подконтрольный ему Высший совет юстиции (ВСЮ). Раньше декларировалось, что у президента будут только церемониальные функции. На начальном этапе процедура выглядела так: проходят конкурсы, Петру Порошенко предоставляются списки победителей на замещение вакантных должностей судей Верховного суда, а он только подписывает соответствующий указ. Но практика оказывается совсем иная: полгода назад прошли конкурсы, а указы до сих пор не подписаны. Каждого судью вызывают в администрацию президента, проводят с ним персональную беседу. Только после этого следует назначение. Глава государства в ручном режиме управляет судебной системой. Теперь же влияние президента будет абсолютным. Достаточно сказать, что назначение всех судей будет осуществляться президентом по представлению ВСЮ. Этого допускать нельзя было ни в коем случае. Голосование за эту реформу — грубейшая и страшная ошибка. Это еще один шаг к диктатуре Порошенко на Украине.

А про пенсионную реформу что вы думаете?

Страна стала заложником своих долгов, которые невозможно погасить без нового кредита МВФ. Именно по требованию фонда был одобрен этот пакет законов. Предполагается повышение минимально необходимого для выхода на пенсию страхового стажа с 15 до 25 лет и последующее ежегодное его повышение на 1 год. Да, власти говорят о возможном повышении пенсий для 9 миллионов человек, но реально это обман украинцев. Реформу я называю красивой оберткой с отравленной конфетой внутри.

Ряд ваших коллег по фракции «Оппозиционного блока» поддержали эти законопроекты. С чем это связано?

Я три недели пытался убедить их этого не делать. Всего два человека из фракции голосовали против судебной реформы. Сейчас внутри фракции я буду создавать отдельную платформу вместе с теми людьми, кто не хочет идти на компромиссы с этой властью. Люди голосовали за нас как за альтернативу. Я считаю, что мы не должны идти по пути соглашательства. Эту позицию разделяют не только депутаты Верховной Рады, но депутаты городских, районных, областных советов.

В каком вообще состоянии Верховная Рада? Решения парламента адекватны ситуации в стране?

Самый важный вопрос сейчас на Украине — вопрос о мире. Над решением конфликта в Донбассе, где только по официальной статистике погибло более 10 тысяч человек, президент, правительство, Рада должны работать 24 часа в сутки! Но в парламенте даже не ставится такая задача. Власти делают все, чтобы затягивать вооруженное противостояние. Депутаты занимаются имитацией реформ, на самом деле усиливающими полномочия главы государства. Президент все больше и больше берет себе полномочий и уже готовится к выборам 2019 года. В судебной реформе, кстати, прописан еще один важный момент: все споры о выборном процессе будут рассматриваться только в Верховном суде. Через подконтрольных судей легко можно будет принимать выгодные главе государства решения.

Вы говорите, что власти сознательно затягивают решение конфликта в Донбассе. А для чего они это делают?

Все соцопросы показывают, что 80 процентов украинцев хотят окончания войны. Президент еще во время избирательной кампании в 2014 году обещал в максимально короткий срок урегулировать противостояние, но конфликт до сих пор продолжается. Война выгодна власти. На нее можно списать непрофессионализм, коррупцию, обнищание населения. Кроме того, постмайданные власти боятся реинтеграции неподконтрольных территорий Донбасса. Понимаете, никто там за них голосовать не будет! Сколько горя люди перетерпели в Луганске, Донецке за эти три года? Конечно, команде Порошенко не выгодно иметь более 5 миллионов враждебных избирателей.

Можно ли сейчас вообще говорить об устойчивости действующей киевской власти?

Внешне может показаться, что власть все укрепляется и укрепляется. Но если вы поговорите с простыми людьми, то узнаете много нового. Кроме нецензурной брани вы от них ничего не услышите. Реально в стране очень взрывоопасная ситуация. Я только молюсь о том, чтобы не случилась очередная революция. Я хоть и нахожусь в оппозиции, но буду делать все для предотвращения возможного переворота. На руках у людей сейчас огромное количество оружия, огромное количество граждан прошли через войну, имеют боевой опыт. Новый Майдан будет просто кровавой мясорубкой. Я выступаю за смену власти исключительно путем выборов.

Майдан 2014 года проходил под лозунгами евроинтеграции. Сейчас эта идея сохраняет популярность?

Да, идеи евроинтеграции сохраняют популярность. Я считаю, что это обман, но украинцы его полностью еще не осознали. Власть, например, приписывает себе получение Киевом безвизового режима с ЕС. Но соглашение о начале движения к безвизовому режиму было подписано в 2008 году при президенте Ющенко. В период с 2010 по 2013 годы было принято 85 процентов всех законов, обеспечивающих безвизовый режим. После Майдана жизнь украинцев стала хуже в десятки раз. Гривна обесценилась более чем в три раза. Относительная устойчивость экономики полностью зависит от западных кредитов. Показатели безработицы просто зашкаливают. Из 26 миллионов жителей страны в возрасте от 15 до 70 лет трудоустроены только около 16 млн человек. Соответственно, большая часть граждан просто не имеет возможности воспользоваться безвизом, они озадачены тем, чтобы обеспечить себя и свои семьи.

По-вашему, в обозримой перспективе возможно сближение Украины и России? На каких условиях это может произойти?

Любой нормальный хозяин стремится к хорошим отношениям с соседями. Украинцев с братским русским народом связывают столетия общей истории, культура, язык, религия. Обе стороны заинтересованы в том, чтобы жить друг с другом в дружбе и согласии. Но никто не должен диктовать как кому себя вести. Это единственное условие налаживания нашего сотрудничества. Я убежден, что мы обречены на примирение.

Второго октября министр иностранных дел Венгрии Петер Сийятро в ходе своего визита в Румынию заявил, что для Будапешта и Бухареста вполне естественно выступать вместе против нового закона Украины "Об образовании". Глава венгерской дипломатии после встречи с румынским коллегой Теодором Мелешкану сказал, что Венгрия заинтересована в создании и сохранении стратегического контакта с Румынией в этом вопросе, ведь "гораздо лучше создавать истории успеха, чем иметь дело с конфликтами".
Сийярто также отметил, что, по его мнению, закон об образовании противоречит Соглашению об ассоциации между Украиной и ЕС, подписание которого поддержали Будапешт и Бухарест. Министр в очередной раз повторил, что он воспринимает принятие украинского закона как "удар в спину", причем не только Венгрии, но и Румынии. Кроме того, дипломат видит серьезную угрозу в том, что на рассмотрении киевских парламентариев находятся не менее дискриминационные для национальных меньшинств Украины законопроекты о языке и гражданстве.

Определенный парадокс состоит в том, что новый образовательный закон, задуманный в Киеве как инструмент "консолидации нации", не просто усилил внутреннюю напряженность на Украине, но и объединил таких давних противников, как Венгрия и Румыния. Ведь вплоть до 1918 года на территории Королевства Венгрия румыны практически не имели возможности получить образование на родном языке. Однако когда до того тысячу лет подвластная Будапешту Трансильвания оказалась в составе Румынии, тут уж "под пресс" попали оказавшиеся в статусе меньшинства венгры. Причем речь не идет только о межвоенном периоде или годах правления Чаушеску — всего лишь месяц назад между Будапештом и Бухарестом вспыхнул нешуточный дипломатический скандал из-за решения румынского правительства закрыть венгерский католический лицей в Трансильвании, где до сих пор проживают почти 1,5 миллиона этнических венгров. В ответ Будапешт пригрозил заблокировать вступление Румынии в Организацию экономического сотрудничества и развития.

Инцидент с закрытием венгерского лицея в трансильванском городе Тыргу Муреш вызвал широкий резонанс в венгерских СМИ, которые обвинили румынские власти в дискриминации венгерского этнического меньшинства. "Это очень недружественный шаг", — публично возмутился 11 сентября 2017-го госсекретарь МИД Венгрии Мадьяр Левенте. По его словам, в создавшейся ситуации Венгрия "на неопределенный срок дезавуирует свою подпись" под документом о поддержке вступления Румынии в ОЭСР.

И вдруг через три недели — заявления главы МИД Венгрии о "создании и сохранении стратегического контакта с Румынией" в образовательном вопросе, да еще и сделанные на территории Трансильвании — в городе Клуж, который венгры иначе как Колошвар не называют. Понятно, что выбор союзников у Будапешта невелик, ведь обнародованный 4 октября призыв заместителя главы комитета по международным делам венгерского парламента Мартона Генгеши ко всем странам, национальные и языковые меньшинства которых живут на Украине, в том числе к России, "действовать совместно, выступить с общей декларацией, объединившись, давить на Украину", пока повис в воздухе.
Недостаточно резкая реакция Москвы, скорее всего, объясняется прогрессирующим реализмом российской внешней политики, ведь рычагов влияния на Киев в Кремле сейчас практически нет — ни прямых, ни через Вашингтон, который новый украинский образовательный закон публично поддержал. В России явно надеются на консолидированную позицию именно европейских соседей Украины, которая способна повлиять на скатывающуюся в этнократию киевскую власть. К примеру, условием получения очередного гранта от Брюсселя в сумме 600 миллионов евро страны ЕС могут определить снятие запрета не только на экспорт леса-кругляка, но и на закрытие в Украине школ на языках своих национальных меньшинств.

При этом, похоже, в Будапеште рассчитывали хотя бы на символическую поддержку своего давления на Киев со стороны Варшавы (кстати, упомянутый выше Клуж во время революции 1848-го отбила у австрийских войск венгерская армия во главе с польским генералом Юзефом Бемом). Ведь за последние годы между премьером Венгрии Виктором Орбаном и неформальным правителем Польши Ярославом Качиньским сложились весьма близкие отношения. Эти политики пытаются позиционировать свои страны как некую "консервативную альтернативу" ускоренной глобализации со стороны Брюсселя, Берлина и Парижа. Именно Польша и Венгрия являются локомотивами Вышеградской четверки, в которую входят также Чехия и Словакия, — группы государств, созданной в 1991-м для совместной интеграции в ЕС.
Ныне же эта группа пытается заявить в Евросоюзе о собственной позиции, например отказываясь принимать мигрантов согласно установленным Брюсселем квотам, несмотря на угрозы штрафов со стороны Еврокомиссии. Именно миграционный кризис в ЕС был главной темой саммита глав правительств стран "четверки" и государств Бенилюкса в Варшаве 19 июня этого года. При этом кульминацией встречи стала торжественная передача председательства в Вышеградской четверке премьер-министру Венгрии Виктору Орбану.

В то время со стороны Польши регулярно звучали критические выпады в сторону Киева относительно героизации ОУН-УПА* и персонажей типа Шухевича и Бандеры, а также роста радикального национализма в целом. Однако все изменил визит в Варшаву Дональда Трампа, который 5-6 июля принял участие в созванном президентом Польши Анджеем Дудой Саммите стан Троеморья. "Инициатива Троеморья" является проектом сотрудничества, охватывающим как страны Вышеградской группы и государства Балтии, а также Хорватию, Австрию, Словению, Болгарию и Румынию, то есть практически все страны, расположенные между Балтийским, Черным и Адриатическим морями. Варшава явно получила от Вашингтона "ярлык" на своеобразный патронат над всем этим регионом, в том числе и над Украиной, которую на саммит не пригласили, но зато от польских претензий избавили.
Именно после визита Трампа в политике Варшавы относительно Киева произошел резкий разворот. Да, акции памяти жертв Волыни 11 июля, запланированные заранее, еще состоялись, но уже 7 августа в интервью российской газете "Коммерсант" глава МИД Польши Витольд Ващиковский фактически дезавуировал свое недавнее заявление о том, что "с Бандерой и Шухевичем Украина в Европу не войдет". Министр подчеркнул, что "у нас нет информации о растущем национализме в Украине", а продолжающуюся героизацию УПА* руководитель польской дипломатии объяснил тем, что "Украина безотчетно пытается сформулировать, нащупать свою историческую идентичность, чтобы заложить основу для патриотизма, хотя кто-то может назвать его национализмом, и это нормальная тенденция".

Реакция Польши на новый украинский образовательный закон была де-факто поощрительной. Сразу после его принятия 8 сентября МИД этой страны заявил: "Мы убеждены, что украинская сторона будет придерживаться обязательств относительно проведения консультаций с нами относительно возможных нормативных актов по употреблению языков нацменьшинств". Девятнадцатого сентября заместитель министра иностранных дел Польши по вопросам безопасности, консульских дел и восточной политики Бартош Цихоцкий, находясь с визитом в Киеве, отметил, что Польша получила ответ от Украины по вопросам, которые заинтересовали польскую сторону в связи с этим законом. "Тем не менее со своей стороны мы хотели бы Украину также предостеречь, чтобы эти изменения не вызвали конфликта с международными обязательствами Украины о языках национальных меньшинств", — сказал Чихоцкий.

Таким образом, в Варшаве в упор не увидели очевидного конфликта нового закона не только с Европейской хартией языков меньшинств, но и с Конституцией Украины, статья 53 которой гласит: "Гражданам, принадлежащим к национальным меньшинствам, в соответствии с законом гарантируется право обучения на родном языке или на изучение родного языка в государственных и коммунальных учебных заведениях или через национальные культурные общества".
Обратить внимание Польши на угрозу украинских образовательных и языковых нововведений попытался лично премьер Венгрии Виктор Орбан во время своего официального визита в Варшаву 22 сентября. Но хотя он встретился и с премьером Беатой Шидло, и с главой правящей партии "Право и Справедливость" Ярославом Качиньским, критики Киева во время публичных выступлений польского руководства не прозвучало.

26 сентября посол Польши в Украине Ян Пекло в рамках конгресса "Инициативы Восточной Европы" в Люблине заявил, что правительство Польши еще не пришло к окончательному решению и не определилось с позицией относительно нового закона Украины "Об образовании". "Польша не присоединилась к письму стран, которые высказались против закона. Мы ждем встречи с министром образования Гриневич, на которой хотим услышать ее мнение", — сказал Пекло и добавил, что беседа состоится "на днях". Прошло уже больше недели после этого заявления, но ни обещанной встречи, ни реакции официальной Варшавы нет.
Единственный польский политик, который с самого начала резко выступает против нового украинского закона об образовании, — депутат сейма Роберт Винницкий, лидер крайне правого "Национального движения". Но даже его заявления публикуют в основном ультраконсервативные польские сайты типа "Polonia Christiana" или "Kresy". Последний ресурс после вступления закона в силу опубликовал статью с саркастическим заголовком "Венгерская партия "Йоббик" выступает за образовательные права поляков на Украине", в которой отмечает, что единственное правительство, не возражающее против угрозы правам своих соотечественников в соседнем государстве, — это правительство Польши.

Конечно, время от времени на проблему обращают внимание и более серьезные издания. Так, 28 сентября респектабельная Rzeczpospolita в статье "Закон об образовании на Украине: Порошенко выстрелил себе в ногу" написала о том, что заявления президента Украины аналогичны аргументам Лукашенко, ведь "в течение многих лет власти в Минске русифицируют польские школы, мотивируя это опасностью выезда молодежи". Однако критика польского правительства в статье весьма ритуальная, а цитируемый председатель "Союза поляков Украины" Антоний Стефанович и вовсе поддержал новый закон.
Стоит также учесть, что, в отличие от венгров и румын, поляки практически не имеют мест компактного проживания на Украине. Большинство польских поселений Волыни было уничтожено ОУН-УПА* в 1943-м, поляков Галичины централизованно переселили в Польшу после 1945-го, а польские села Подолья и Полесья были сначала русифицированы, а теперь и украинизированы. При этом, как ни парадоксально, количество изучающих польский язык на Украине растет с каждым годом, однако связано это не с польскими корнями учащихся, а с надеждой найти учебу или работу в Польше. Недавний опрос показал, что 35% граждан Украины желают выехать за границу, и хотя Польша заняла лишь второе место (26%) по привлекательности как "новая родина" (на первом месте Германия — 37%), но легче польского украинцам выучить только русский (при этом в Россию собираются лишь 6% опрошенных).

Как заявила на этой неделе заместитель главы профсоюза работников образования и науки Украины Ольга Чабанюк, только в польских вузах обучается порядка 60 тысяч украинских студентов, туда же едут и преподаватели. Поэтому неудивительно, что во время церемонии начала нового академического года (в польских университетах он стартовал только 3 октября) вице-премьер, министр науки и высшего образования Польши Ярослав Говин ни слова не сказал о возможных проблемах польских школ на Украине.
Варшаву, в отличие от Будапешта, в Киеве все устраивает.


РИА Новости ria.ru/analytics/20171005/1506284782.html