Бруно Ле Мэр — не только ключевой министр правительства Макрона, но и влиятельный политик европейского уровня, член совета директоров МВФ и финансист, которому европейские аналитики пророчат пост президента Еврогруппы — совета министров финансов стран Еврозоны. Его заявления нельзя считать самодеятельностью, тем более что американские журналисты уже идентифицировали даже конкретные даты, на которые намечен французский "поворот на Восток". По версии Wall Street Journal, "президент Франции Эммануэль Макрон планирует запустить эту операцию во время своего первого визита в Китай в январе, а также во время участия в майском Петербургском международном экономическом форуме, который является российским ответом на Всемирный экономический форум в швейцарском Давосе". Вполне возможно, что источником этой информации является сам министр экономики Франции, которому уже нет смысла скрывать очевидное и который известен своей склонностью к публичным антиамериканским выступлениям.

Бруно Ле Мэр является одним из соавторов и подписантом скандально известного "письма четырех", в котором министры финансов Франции, Германии, Испании, Италии и Великобритании обратились к руководству казначейства США с требованием отказаться от реализации так называемой налоговой реформы Трампа, обвинив США в том, что под маской налоговой реформы на самом деле скрываются очевидные нарушения правил ВТО и протекционистские меры, направленные на то, чтобы дать американским международным компаниям нечестные преимущества в конкуренции с европейскими корпорациями. Американский ответ был выдержан в стиле "ваше мнение очень важно для нас, но мы будем делать все, что считаем нужным", и сейчас настала пора ответного хода европейского политического и экономического истеблишмента. Позиция европейских политиков, если соскоблить с нее налет дипломатических оборотов и рассуждений о трансатлантической солидарности, сводится к тому, что они были вполне довольны ситуацией, когда можно было грабить окружающих вместе с США, но сейчас выступают радикально против попыток Белого дома заставить европейцев в той или иной форме заплатить за улучшение экономического состояния Америки. "Написание этого письма не является чем-то обыденным. Это знак того, что Европа осознает необходимость заявить о своей силе", — так прокомментировал Ле Мэр свой эпистолярный демарш.

Как говорится, одна ласточка не делает весны, но в данном случае речь не идет о каком-то изолированном инциденте. Уже несколько лет трещины в фундаменте американо-европейских отношений растут день ото дня. США еще во времена Обамы пытались перевести Евросоюз из состояния вассала в состояние колонии с помощью так называемого Трансатлантического торгово-инвестиционного партнерства, которое предполагало подчинение европейской судебной и законодательной власти американским корпоративным судам, но немецкие и французские политики совместными усилиями заблокировали принятие соответствующих соглашений, несмотря на колоссальное давление американских дипломатов и лоббистов. Попытки Трампа принудить Евросоюз к выплате дополнительной "дани" размером в 300 миллиардов евро, которые должны были быть потрачены на НАТО и продукцию американского ВПК, привели к тому, что Германия и Франция создали европейский "защитный пакт", который британские журналисты уже назвали "альтернативным НАТО", в котором не предусмотрено участие США. Ускоренная репатриация немецкого золота из США — тоже признак охлаждения трансатлантических отношений. Попытки ввести санкции против европейских партнеров Газпрома и заблокировать "Северный поток — 2" с целью "пересадить" европейский рынок на дорогой американский СПГ вызвали угрозы ответных санкций со стороны ЕС. Министр экономики Франции даже напомнил своим американским собеседникам, что он резко осуждает "экстерриториальные санкции США" и попытки США взять на себя функции "жандарма мировой торговли". Логично, что заявка на создание общего евразийского торгового пространства с прицелом на интеграцию в китайский проект "Один пояс — один путь" должна была стать следующим шагом в "бракоразводном процессе" между Евросоюзом и США. Ангела Меркель в силу очевидных внутриполитических причин сейчас не готова взять на себя роль главного сторонника европейского "поворота на Восток", зато у Эммануэля Макрона нет таких ограничений.

Возможно, для министра Ле Мэра (да и для самого Макрона) уже ищут подходящих "горничных" или другие варианты политической дискредитации, жертвой которой когда-то пал Доминик Стросс-Кан, у которого тоже были определенные претензии к американской политике в отношении ЕС. Однако даже в случае удачной реализации операции по дискредитации направление геополитического разворота "старой Европы" вряд ли изменится. В данном случае роли конкретных личностей в истории имеют минимальное значение, так как и сам Макрон (экс-банкир дома Ротшильдов) и Ле Мэр (потомственный финансист, чья семья связана с французским нефтегигантом Total) — это просто выразители коллективных интересов европейского бизнеса и старых политических элит, которым идея "торгового коридора от Парижа до Пекина через Москву" кажется намного более перспективной, чем трансатлантическая солидарность, которая для них предполагает одни расходы и никакой прибыли. В этом "развороте" отсутствует идеологическая компонента, а присутствует лишь голый и прагматичный экономический расчет. Уже сейчас правительство Макрона, которое вряд ли можно заподозрить в русофилии, понимает, что для реализации этого плана придется привлечь на свою сторону Россию — и французские официальные лица даже готовы это признавать публично. Это значит, что одно из главных событий 2018 года произойдет в мае, в Санкт-Петербурге. Если Эммануэль Макрон и Владимир Путин договорятся о "европейском повороте на Восток", то это радикально улучшит соотношение сил в борьбе за создание многополярного мира, в котором у США уже просто не будет шансов на сохранение былой гегемонии.

РИА Новости ria.ru/analytics/20180104/1512126722.html

С 2010 года число мусульман в Старом Свете выросло с 19,5 до почти 26 миллионов. В том числе это результат недальновидной политики на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Страны Европы и Брюссель, поддерживая действия США в регионе, очевидно, не задумывались, с чем будут вынуждены столкнуться. А американцы-то, в отличие от Европы, живут далеко, над ними, как говорится, не каплет.
Но вернемся к докладу. В нем рассматриваются три сценария развития событий, и все они ведут к одному результату. Даже при нулевой миграции число мусульман в Европе возрастет в 2050 году до 36 милионов за счет высокой рождаемости. Во Франции не так давно подсчитали: в семьях коренных французов рождаемость составляет в среднем 1,8 ребенка, а у выходцев из Африки и с Ближнего Востока — более восьми. В четыре с лишним раза!

Какие уж тут сарацины! Скоро Евросоюз надо будет переименовывать в Европу Сарацинов. Даже аббревиатуру менять не придется — ЕС… Ну ладно, это один аспект. Есть еще и другой, более важный, который выйдет на первый план по мере того, как выходцев из Азии и Африки в Старом Свете будет становиться все больше и больше. Это вопрос ментальности и культуры. (При этом надо учитывать, что Европа в культурном отношении более-менее все-таки однородна).

Женщина в хиджабе за рулем автомобиля
© Fotolia / mariemlulu
Живя в Риме, поступай как римляне. Мусульманок ЕС поставили перед выбором
Для большинства мигрантов имена Тинторетто, Веронезе, Климта или Дали ничего не говорят. А если и говорят, то с негативным оттенком. Но это только искусство. А повседневная жизнь? Например, радикальные мусульмане называют европейских девушек распутными. Почему? Короткие юбки, вызывающее, по их мнению, поведение и так далее и тому подобное.
Сейчас полиция пока начеку — хоть и с опозданием, но удается пресечь массовые насилия в отношении женщин (за исключением Кельна). А что будет через тридцать лет? Полвека? Или коренные европейки все-таки согласятся на ношение никабов?

Едем дальше. Шариатский суд. А что? Почему касающиеся европейцев вопросы не рассматривать именно в религиозном суде? Для религиозных радикалов светский суд — это роскошь, придуманная вольтерами и руссо. А шариатский — это данность. Тут даже нельзя давать оценки "плохо-хорошо", потому что ментальность невозможно переделать ни в одночасье, ни даже в течение нескольких поколений. Тем более что очень многие мигранты в Европе предпочитают "вариться" в собственном мирке, мини-обществе. Сейчас европейцев это устраивает — не мешают. А то, какие идеи пропагандируют в этих мини-обществах "проповедники", которые иной раз объявлены в розыск даже у себя на родине, никого не волнует. Но завтра-то их ученики, которых будет очень-очень много, неизбежно выйдут уже на широкие улицы и проспекты — Елисейские Поля, Унтер ден Линден… И не просто погулять, но требовать свои права и диктовать свои условия.

Мигранты в поезде на железнодорожной станции во Франкфурте-на-Майне. Архивное фото
© AFP 2017 / Vladimir Simicek
Вавилонская Башня Гете. Во Франкфурте немцы теперь — меньшинство
Европейцы придумали демократию и демократические институты. Но для европейцев. Сейчас бы все это надо срочно переделывать, но у Старого Света (вкупе с Брюсселем) на это нет ни сил, ни желания. И самое главное: европейцы живут в созданном ими мире и не замечают, что в "датском королевстве" не просто что-то "подгнило", а само это королевство катится к гибели, словно глыбы снега с крыши дома в весенний день.
Многие великие мыслители Европы предсказывали закат европейской цивилизации. Они верно подметили вырождение европейской нации: даже не физическое, а в первую очередь духовное.

Когда вырождение началось? Да не так давно. Когда в первый раз церковь за ненадобностью решили использовать под паб, гаштет, кафе… И тут суть не в том, зачем в культовом сооружении устроили бардак. Главный вопрос в том, почему в цивилизации, целиком и полностью обязанной всем христианству, перестали быть нужными храмы.

Проект совместной декларации Республики Сербской и Сербии о сохранении сербской нации уже разработан и готов к подписанию. По словам секретаря президента Сербии Николы Селаковича, документ должен обеспечить сохранение сербской идентичности, языка и кириллического письма.

Решение о создании такой декларации Белград и Баня-Лука приняли еще в сентябре. Как отметил тогда президент Сербии Александр Вучич, ее основная задача — продвижение и защита прав сербского народа, включая употребление сербского языка, изучение сербской истории, сохранение сербского наследия и национальной географии. При этом документ должен был полностью соответствовать положениям Дейтонского соглашения, подписанием которого некогда завершилась Боснийская война. Но не факт, что завершилась окончательно. И в этой связи объединение сербов вокруг общей национальной идеи играет совсем другими красками, нежели защита кириллицы.

Раскол по мертвому

Накануне в Республике Сербской отметили День Республики — праздник, запрещенный решением Конституционного суда Боснии и Герцеговины. Дело тут в том, что де-факто Республика Сербской Босны существует с 28 февраля 1992 года, но еще в начале января того же 1992-го сербские депутаты боснийского парламента провозгласили независимость Сербской Республики от БиГ в ответ на требование тогдашнего главы республики Алии Изетбеговича провозгласить независимость БиГ от Югославии. Именно эту дату боснийские сербы считают началом своей государственности, а не те, которые установлены в качестве государственных праздников по требованию ЕС и НАТО.

А в декабре 2016 года многолетний глава РС Милорад Додик анонсировал проведение референдума о независимости от БиГ. Сербы откровенно устали от извращенной организации власти в Боснии, которая, по сути, функционирует как оккупированное государство в состоянии перманентного экономического кризиса и при постоянном будировании вопроса о грядущем вступлении в НАТО.

Проще говоря, все идет к развалу того, что Запад приказывает считать единым и неделимым.

Охарактеризовать устройство БиГ с точки зрения привычного государственного права вообще невозможно. Это не конфедерация, но и не федерация, а до недавнего времени существенные государственные функции вообще были делегированы европейским комиссарам, которые «присматривали» за ситуацией. Формально БиГ состоит из двух «энтитетов» («образований»): собственно БиГ (мусульмано-хорватской федерации) и пристегнутой к ней Республики Сербской, при этом количество мест в общем парламенте не привязано ни к численности этносов, ни к какому-либо иному уравнительному принципу. При этом был введен принцип постоянной ротации на руководящих постах представителей трех основных национальностей при контроле со стороны постоянных комиссаров ЕС (т. н. институт высоких представителей). Тот же принцип вводился и в ключевых министерствах, в результате чего в стране могло одновременно существовать от 9 до 12 действующих министров на одной и той же позиции.

Однако статус энтитетов порой даже выше, чем в конфедеративных странах, и РС по факту уже давно реальное, состоявшееся государство, но связанное послевоенными обязательствами с откровенно враждебным Сараево. Весь этот бардак даже по балканским меркам функционировал отвратительно, не уставая поглощать гигантские ресурсы Евросоюза. В результате Брюссель стал постепенно сворачивать свое присутствие в пользу усиления Сараево и ограничения суверенитета сербов вплоть до деталей (герб, гимн, постоянное редактирование Конституции), что привело к усилению доминирования мусульманской составляющей и резкому росту протестных настроений среди сербского населения. Но эти настроения росли бы и сами по себе, вне зависимости от решения ЕС, просто в силу того, что вечно это продолжаться не могло.

Когда в 2014 году исторические события в Европе значительно ускорились, президент РС Додик часами просиживал в Кремле в приемной Владимира Путина, добиваясь в идеале чуть ли не прямой военной поддержки идеи выхода РС из состава БиГ. Но проблема в том, что нынешнее устройство того, что существует на развалинах бывшей югославской союзной республики Босния и Герцеговина, определено Дейтонскими соглашениями, формально завершившими кровопролитную войну. Додика сразу же стали обвинять на Западе в попытке «развала Дейтонских соглашений», что автоматически приводило бы к возобновлению вооруженного конфликта.

Другое дело, что Дейтонские соглашения уже были нарушены самим Западом еще в 1999 году, когда был волюнтаристски изменен статус ключевого сербского региона — округа Брчко. Это относительно узкая полоса земли на северо-востоке страны, связывающая два основных сербонаселенных района, этакая дорога жизни. По окончании войны при ельцинской власти «коридор Брчко» недолго контролировался российскими войсками, гарантируя сообщение между сербскими землями. После скоропостижного вывода оттуда российского контингента ЕС своим решением определил Брчко как зону прямого европейского управления. На данный момент сербское самоуправление там как таковое отсутствует, а власть сосредоточена в руках так называемого надзирателя (supervisor), которым с 2013 года трудится американский дипломат Тамир Вейсер. Несмотря на формальную привязку Брчко к Евросоюзу, «надзирателями» там с 2000 года были исключительно американцы, которые даже пытались определять моно— или полиэтничность классов в начальной школе из-за постоянных протестов сербских школьников.

В 2000 году надзиратель Роберт Фарранд изобрел своеобразный компромисс: он распорядился перенести памятники руководителю сербских четников времен Второй мировой войны Драже Михайловичу и погибшим сербским воинам на городское кладбище из центра города, но пошел на формирование мультиэтнической полиции. Ранее американцы настаивали на том, что в абсолютно сербском, ключевом для выживания Республики Сербской регионе после вывода российских войск должна функционировать исключительно мусульманская полиция.

Москва за ними

Ситуация вокруг округа Брчко — один из множества триггеров, разрушающих систему, созданную Дейтонскими соглашениями. В нынешней ситуации триггерами становится практически все. В том числе и празднование сербами 9 января как дня своей государственности.

Милорад Додик в последнее время несколько уменьшил накал страстей и формально дезавуировал свое изначальное требование проведения референдума о полной независимости РС, поскольку это действительно «нарушает Дейтонские соглашения», которые «поддерживает Владимир Путин». При этом Баня-Лука продолжит получать финансовую помощь из Москвы.

Зато Додик инициировал начало выхода РС из соглашения об общей армии с БиГ. 3-й пехотный полк боснийской армии (так формально называется чисто сербское формирование якобы единой армии БиГ) давно уже передислоцирован в Баня-Луку и не участвует в совместных действиях с мусульманами и хорватами. Баня-Лука прекратила и сотрудничество с европейской администрацией — всеми этими «высокими представителями» и «надзирателями». И все эти действия Додика находят отклик даже у его формальной оппозиции внутри РС. Например, действиями 3-го пехотного полка руководит Младен Иванич — член президиума БиГ, которого формально тоже можно засчитать как оппозиционера, поскольку он не принадлежит к правящей партии.

На Западе утверждают, что Додик ведет Балканы к новой войне, поскольку не словами, а действиями дезавуирует многострадальный Дейтон, но кто сказал, что Дейтон — это гарантия на все времена? Скорректированная позиция Баня-Луки звучит сейчас так: если Белград под давлением Запада признает независимость Косово, то автоматически должна быть признана и независимость Республики Сербской. Первая часть этого утверждения пока что выглядит нереальной, но так боснийские сербы оставляют себе пространство для маневра.

Со стороны России ситуация выглядит следующим образом. Провоцировать новое военное столкновение на Балканах никто не хочет, хотя постепенно именно к этому все и идет. Примерно так были оценены попытки Додика в 2014 году получить физическую поддержку. Но возможны варианты. Например, введение российского контингента в тот же Брчко, что по все тем же Дейтонским соглашениям возможно технически. Могут же американцы содержать в Косово огромную по европейским меркам базу.

Приязнь непризнанных

Накануне в Республику Сербскую с официальным визитом прибыл президент Южной Осетии Анатолий Бибилов. Сперва он прилетел в Белград, затем посетил столицу автономного края Воеводина Нови-Сад, а уже затем вылетел в Баня-Луку, где югоосетинскую делегацию встречал министр экономического развития РС Златан Клокич. Гости из Цхинвала — единственная официальная делегация на праздновании Дня республики Сербской Босны, запрещенного властями в Сараево и Брюсселе. В ее состав также входят глава администрации президента РЮО Игорь Козаев, министр иностранных дел Дмитрий Медоев и советник главы МИД Гела Валиев.

Валиев — внештатный советник, это бизнесмен югоосетинского происхождения, много лет работающий в другой республике бывшей Югославии — католической Словении, где его фирма производит деревянные сборные дома. Он же является представителем Войсковой Православной Миссии (ВПМ) в Словении и за жертвенное служение и благотворительную помощь был награжден патриархом Сербским Иринеем орденом Святого Саввы.

Визит Бибилова в Баня-Луку готовился более года, значительную роль в его подготовке сыграли старые связи и министра Медоева, неоднократно бывавшего в РС еще в должности посла РЮО в Москве, и внештатного советника Валиева, но в целом он воспринимается как паллиативное решение. Южная Осетия будет готова признать независимость РС в том случае, если Додик все-таки решится на проведение референдума или на другую форму выхода из состава того, что сейчас принято называть БиГ.

Позиции Бибилова и Додика во многом схожи. Оба ставили на проведение невозможных с точки зрения современной международной ситуации референдумов, которые шли против базовых позиций внешней политики России (Москва признает РЮО именно как независимое государство, а не как возможную часть РФ, признает результаты Дейтонских соглашений и не понимает статуса теоретически независимой РС). Оба были вынуждены отказаться от них с потерей репутации.

Бибилов незадолго до отъезда в обширную загранкомандировку (он побывал еще и в ДНР) публично отказался от своего главного тезиса, некогда поднявшего его на уровень большой политики — от вхождения в состав России «за пять шагов», первым из которых должен был стать референдум по этому вопросу. Для этого была придумана особая морально-этическая позиция: мы признали ДНР, а если РЮО войдет в РФ, то мы не сможем признавать независимость братьев в Донбассе. Звучит красиво только для тех, кто не понимает подоплеки и не знает, что Донецк признало еще правительство прежнего президента РЮО.

Точно так же и Додик был вынужден дезавуировать требования о проведении референдума о срочном выходе из состава БиГ «позицией Путина», который, как известно, «за соблюдение Дейтонских соглашений». В 2014 году ему (как и многим другим, впрочем) казалось, что сейчас российские десантники высадятся также в Баня-Луке, Брчко, Приедоре и Биелине, но никто не высадился даже в Донецке, а международная политика руководствуется отнюдь не эмоциями и требует куда более существенных обоснований, чем давление на Москву по принципу «мы вот тут замутили, а старший брат помогай». В Кремле вообще не любят, когда на него давят, тем более ломая выстроенную им систему внешней политики.

Другое дело, что Дейтонские соглашения и впрямь отживший ритуал. Они соблюдались только благодаря физическому насилию со стороны НАТО и ЕС во времена глухой обороны России от всего мира вокруг.

Сербская часть Боснии не в состоянии ужиться с мусульманско-хорватской конфедерацией — это факт. Рано или поздно, при президенте Додике или после него, РС выйдет из этого псевдогосударства, сформированного по сугубо изощренным принципам практически в центре Европы. При этом РС, повторимся, состоявшееся государство, которое вполне способно претендовать на свое место в мировой политике и даже экономике.

Конструировать некую новую государственную систему придется не один год. В этом плане поездка Бибилова в Баня-Луку воспринимается как позитивный процесс, в идеале способный привести к созданию принципиально иной системы взаимоотношений между государствами, которую сейчас по идейным соображениям не признает официальная Европа.

Сейчас Милорад Додик окажется под прицелом критики западной пропагандистской системы как «враг дейтонской системы» и «зачинатель новой войны». И ничего, что сейчас БиГ возглавляет Бакир Изетбегович — сын первого сараевского президента Алии Изетбеговича, который открыто грозил сербской части своего государства той самой новой войной. Бакир-бей утверждает, что он ведет прямые переговоры с лидерами Хорватии и Сербии и, по его словам, «им не важно, как его фамилия». На самом деле важно. Никто ничего не забыл, и война, как это ни печально, не закончилась. По словам Изетбеговича, сейчас войну разгоняет исключительно Додик, а никак не действия Сараево, ограничивающие суверенитет сербов.

Но если так будет продолжаться и дальше, вместо Бибилова может приехать и человек с русской фамилией. И тогда ситуация изменится навсегда.

Далее: news.rambler.ru/europe/38849951/?utm_con...&utm_source=copylink