Накануне президент устроил разнос министрам за плохую работу по развитию Дальнего Востока, припомнив и бюрократическую волокиту, и транспортную недоступность, и, самое главное, продолжающийся отток населения из ДФО: за последние 25 лет отсюда уехали почти два миллиона жителей. Но критику Путин оставил для внутреннего пользователя, а иностранцам предложил сосредоточиться на привлекательных сторонах региона. Все-таки именно здесь рост промышленного производства опережает средние показатели по России.

Поэтому когда модератор пленарной сессии — председатель компании Hang Lung Properties Ронни Чичунг Чан — заметил, что не представляет ни Китай, ни Америку, Путин предложил ему инвестировать в Дальний Восток «миллионов десять» долларов и получить российский паспорт, чтобы ездить сюда «как домой». А затем долго объяснял, почему стоит вкладывать деньги в этот регион.

На Дальнем Востоке прокладываются новые транспортные коридоры и наращиваются портовые мощности, чтобы у бизнеса была возможность быстро и дешево доставлять свою продукцию из стран Азиатско-Тихоокеанского региона в Европу, обрисовывал картину Путин. Упомянул он и о планах «планетарного масштаба» — возвести железнодорожный переход на остров Сахалин, а затем соединить его с японским Хоккайдо (о такой возможности ранее на форуме рассказывал первый вице-премьер России Игорь Шувалов). Кроме того, началась выдача электронных виз иностранцам, приезжающим во Владивосток. Этой возможностью только за четыре недели воспользовалось порядка 1,3 тысячи человек. С 1 января 2018 года по электронной визе можно будет въехать и на Камчатку, и на Сахалин.

Любой из инвесторов ТОР (территорий опережающего развития) и Свободного порта Владивосток будет иметь 10-летнюю льготу по уплате страховых взносов, пообещал Путин. Для проектов на сумму свыше 100 миллиардов рублей будет продлена льгота по налогу на прибыль с 10 до 19 лет. А в соглашениях с резидентами ТОР будет зафиксирована «дедушкина оговорка», когда первые 10 лет условия ведения бизнеса не могут ухудшаться.

Президент Южной Кореи Мун Чжэ Ин, выступавший на пленарном заседании вторым номером, по сути, знакомился во Владивостоке с российским коллегой и, вообще, был в этом городе впервые. Год назад республику на форуме представляла Пак Кын Хе, которая затем оказалась в центре коррупционного скандала, а позже подверглась импичменту и была арестована.

Мун Чжэ Ин сразу заявил о желании подружиться с Путиным, а днем ранее во время двусторонних переговоров старался указать на общие с ним черты. На пленарной сессии он также искал схожие моменты. И нашел — смелость обоих лидеров. Мун Чжэ Ин говорил по-восточному образно (в прошлом году таким же приемом воспользовался премьер-министр Японии Синдзо Абэ). Видимо, в Азии решили, что это верный способ наладить диалог с российским президентом.

Кореец, например, рассказывал, как увидел леса Дальнего Востока и они напомнили ему силуэт тигра. «С давних времен корейцы считают тигра священным животным и очень любят его, — отметил он и обратился к Путину. — Многим кажется, что ваш дух, господин президент, похож на дух амурского тигра». При этом южнокорейский лидер подчеркнул, что у него тоже есть своеобразное сходство с этим животным: слово «Ин» в его имени означает «тигр».

Решительно все русское нравилось Мун Чжэ Ину: он цитировал Екатерину II и хвалил ее за прозорливость, называл Достоевского, Толстого и Чехова любимыми для корейцев писателями. Русский балет, само собой, тоже был у него в почете. И, наконец, предложил России навести девять мостов сотрудничества: «мост газа, железной дороги, Северного морского пути, судостроения, создания рабочих групп, сельского хозяйства и по другим видам сотрудничества».

На его взгляд, партнерство «в области судостроения и морской логистики может стать новой моделью российско-корейских экономических связей, что изменит карту международного морского сообщения». Корея занимает первое место в мире по судостроению и обладает лучшими технологиями в этой сфере, напомнил Мун Чжэ Ин, поэтому неудивительно, что именно она получила заказ на строительство 15 танкеров-ледоколов для России.

Но всем этим планам могут помешать провокационные действия соседей — КНДР, заметил в заключение своей речи президент страны. Это угроза не только для Корейского полуострова или Японии, но и для развития Дальнего Востока. И наоборот, удачное освоение русского Востока станет мерой для урегулирования проблемы Пхеньяна, убежден южнокорейский лидер.


Накалившуюся было атмосферу разрядил премьер-министр Японии Синдзо Абэ. Он отметил, что на сцене сидят два обладателя черного пояса по дзюдо (Путин и президент Монголии Халтмагийн Баттулга), а в зале есть олимпийский чемпион, обладатель восьмого дана Ясухиро Ямасито. «Ямасита-сан, не могли бы вы пригласить двух президентов — черных поясов в Японию по линии Японской федерации дзюдо?» — спросил он со сцены. Ведь всем было бы интересно посмотреть на такие выступления. «Конечно, я позволю себе лишь тихо наблюдать за схватками, так как не хочу получить травму», — самокритично добавил Абэ.

Затем он вспомнил, как в декабре прошлого года российский президент посещал город Нагато в родной для Абэ префектуре Ямагути. Несмотря на сильный дождь, местные жители выстроились вдоль дороги и ждали проезда кортежа гостя, чтобы приветствовать его. «Когда мы проснулись на следующий день, за окном был снег», — говорил Абэ. По его словам, с Путиным они провели пять часов за разговорами и решили «смотреть в будущее, а не прошлое».

В этом совместном будущем Абэ предлагал японский опыт и технологии не только для развития Дальнего Востока. Еще в прошлом году он озвучил идею превратить Воронеж в «умный город» в качестве пробного проекта взаимодействия двух стран в сфере городской среды. «Наши правительства создадут город, которым смогут гордиться», — вновь пообещал он. Абэ также рассказал гостям ВЭФа о двусторонних японо-российских проектах в области детской медицины и медицины для пожилых людей. Но для всего этого нужно наконец преодолеть трудности и заключить японо-российский мирный договор, которые две страны не могут подписать уже 70 лет. «Владимир, эту обязанность должны выполнить мы вдвоем! Оставим мир молодым поколениям», — обратился он к Путину.

И только в конце речи Абэ упомянул главную головную боль: пока Москва и Токио строят планы, Пхеньян «бросает вызов всему миру» и превращается в источник беспрецедентной угрозы, требующей срочной реакции.

Пхеньян, ожидаемо, и стал главной темой дискуссии на пленарном заседании. Ведущий перечислил внешнеполитические вызовы современности: Brexit, приход к власти Дональда Трампа и северокорейская угроза. «Вот есть, по крайней мере, три бомбы в мире», — охарактеризовал он эти вызовы.

В итоге о выходе Британии из ЕС никто не стал рассуждать — судьба Европы присутствующих явно не интересовала. Трампа тоже обошли стороной. А вот о КНДР поговорили подробно. Все участники дискуссии смотрели в будущее с оптимизмом: до войны дело не дойдет. Но в прошлое глядели с упреком. Путин напомнил, что 10 лет назад шанс достичь соглашения был упущен. В 2005 году Северная Корея вышла из переговоров о путях урегулирования кризиса вокруг ядерной программы и впервые признала создание собственного ядерного оружия.

Синдзо Абэ еще глубже ушел в историю, напомнив, что администрация президента США Билла Клинтона достигла договоренности с КНДР о замораживании ядерного реактора в Йонбене еще в 1994 году. Взамен корейцам пообещали построить новую АЭС на двух легководных ядерных реакторах, которые трудно использовать для получения оружейного плутония. Однако успех того соглашения был недолгим, а строительство АЭС постоянно откладывалось.

«Я также уверен, что до масштабного противостояния дело не дойдет, мы сможем решить эту проблему дипломатическими средствами», — сказал Путин. И вновь рекомендовал не давить на Пхеньян и не присылать «приглашение на кладбище». «Нужно постепенно втягивать Северную Корею в сотрудничество в регионе, и у России есть конкретные предложения — все об этом знают: совместная дорога, связывающая Транссиб и корейские железные дороги через Северную Корею, трубопроводный транспорт, освоение портов Северной Кореи и так далее и тому подобное. Нам есть что предложить и над чем работать»,— сказал он.