Корень проблем нынешнего белорусского системного кризиса находится преимущественно в гуманитарной сфере. Именно этим возможно объяснить ситуацию, когда против чудаковатого тирана через почти четверть века восстали все те, кто причислялся к его электорату и надёжным попутчикам. Своих старых сторонников он потерял, а новых не приобрёл.

Персоналии преследуемых и попавших под репрессии наглядно иллюстрирует длительный процесс их искусственного взращивания. Переметнувшиеся на сторону оппозиции сотрудники МИД Белоруссии, на которых любят указывать в подобных случаях, вовсе не показатель — эта номенклатурная гниль распространена на всём постсоветском пространстве. МИД РФ, кстати, не исключение.

Гораздо интереснее казус выступления против пресловутого «режима» сотрудников разных институтов НАН Белоруссии едва ли не в полном составе, включая руководителей. Они не только подписывали разнообразные петиции и «открытые письма», осуждающие фальсификацию президентских выборов и насилие силовиков, но и вставили чувствительную палку в колесо судебной системы, являющейся придатком репрессивного аппарата.

Как стало известно 11 ноября, сотрудницы Центра исследований белорусской культуры, языка и литературы НАН Белоруссии Вероника Курцова и Эльвира Ермоленко, а также завотделом генеалогии, геральдики и нумизматики Института истории НАН Алексей Шаланда составили заключения, согласно которым лозунг и бело-красно-белый флаг националистов являются исключительно «национальными» и позитивными. В частности, упомянутый флаг в официальном документе «демонстрирует исторические национальные цвета белорусского народа» и «свидетельствует о гордости за свой народ, о верности национальным традициям и ценностям, о патриотизме и поддержке независимости и суверенитета Республики Беларусь».

Такие документы могли бы осложнить вынесение решений и приговоров участникам и организаторам протестных выступлений, если бы в Белоруссии был независимый и руководствующийся одним лишь законом суд. При этом с научной точки зрения аргументы сотрудников НАН Белоруссии полностью несостоятельны.

Незадолго до этого, на церемонии 30 октября, Лукашенко рассказывал про «фашистские знамена» той самой бело-красно-белой расцветки, которые стали символом нынешних протестов. Считающий себя историком, он в очередной раз выставил себя на посмешище. Фашисты не использовали таких знамён — их использовали белорусские коллаборационисты. Кто-то надоумил Лукашенко, и в дальнейшем он уже стал называть такие флаги «коллаборационистскими профашистскими» (интервью 13 ноября) или попросту «профашистскими» (совещание 17 ноября), что тоже не совсем верно.

Фашизм — это не просто протест, не какой-то местечковый шовинизм или тому подобное. Фашизм — это, прежде всего, идеология, в своих новых прочтениях пережившая партию итальянских фашистов вместе с её партийными символами и дуче.

Белорусские националисты, придумавшие бело-красно-белый флаг в 1917 году и с тех пор лживо называющие его «национальным», никогда не имели доверия большинства белорусов. С этим символом связаны огромные человеческие жертвы и разрушения, пресмыкательство перед врагами белорусов — будь то германский кайзер во время Первой мировой войны, германский фюрер во время Великой Отечественной войны или западные спецслужбы периода «холодной» войны (БНД, ЦРУ). В этот символ заложены сепаратизм, предательство, расчленение Отечества, вражда межнациональная, языковая и даже конфессиональная, деградация и другие негативные смыслы, что и предопределило его отторжение, в том числе на референдуме 1995 года.

Будь у дармоедов из чиновничьей «идеологической вертикали» хотя бы толика желания изучить вопрос и пошевелить хоть пальцем, под бело-красно-белым флагом по-прежнему собирались бы сотни, а не тысячи и десятки тысяч, как летом-осенью 2020 года. Весь огромный Дзержинский архив кино‑ и фотодокументов забит фотографиями и кинохрониками военной поры, документально подтверждающими использование символики белорусских националистов во время геноцида, уничтожения Белоруссии и белорусов. В послевоенное время эти источники использовались для создания документальных фильмов, которые лживая «Белтелерадиокомпания» по вполне понятным причинам не показывает широкой общественности, предпочитая забивать эфир всяким мусором, хвалить тирана устами почитателей Фабиана Акинчица и других «батькиных экспертов».

В других архивах предостаточно документов о легализации этой символики гитлеровцами, использовавшими местных коллаборационистов для подавления партизанского движения. Вовсе не случайно бело-красно-белый флаг, литовский герб «Погоня» и надписи «Жыве Беларусь!» вывешивались в период оккупации в публичных местах и очень часто — вместе со знамёнами Третьего Рейха и портретами Адольфа Гитлера.

Сотрудники НАН Белоруссии не могли не знать о подлинной истории символики и девизов белорусских националистов, но предпочли пожертвовать научной честностью. Есть основания считать, что руководствовались они идеологической сервильностью, стремясь представить преследуемых в судебном порядке распространителей такой символики в позитивном свете.

Ещё в 2014 году упомянутый Алексей Шаланда написал весьма резкую, ёрническую и в целом негативную рецензию, скорее даже наукообразный памфлет, на вышедшую в том же году монографию доктора исторических наук, профессора, геральдиста, источниковеда и археолога, члена Геральдического совета при президенте Сергея Рассадина «Истоки государственной символики Беларуси». Профессор весьма обстоятельно прошёлся по мифологии местных националистов, прежде всего — по их символике, изначально нагруженной таким багажом предательства, крови, мародёрства (чего стоят только «балаховцы»), что особо впечатлительным натурам на ночь такую книгу лучшее не читать.

Подкоп под нынешнюю государственную символику Белоруссии, которую Шаланда сотоварищи до сих пор противопоставляют «национальной» («белорусским национальным символам»), в свете нынешней волны русофобской «белорусизации» выглядит вполне канонично. Такие деятели не просто годами получали зарплаты от «режима», ассоциирующегося с якобы не-национальной символикой, но и занимали соответствующие должности, повсеместно продвигая свои идеологемы и кадры соответствующей ориентации.

Симптоматично: в защиту Шаланды и его коллег с такими же «ценностями» немедленно ополчилась русофобская пресса — как местная, так и зарубежная. Например, желтое маргинальное русофобское издание «Наша нива» проинформировало свою аудиторию: «Ученые считают: увольнения вызваны их политическими взглядами».

Похоже, так оно и есть на самом деле. Однако открыто об этом не заявят ни и. о. директора Института истории НАН Вадим Лакиза — носитель таких же взглядов, но более осторожный, ни кураторы этого госучреждения.

Не продлив контракт с Шаландой, спецслужбы Белоруссии, на первый взгляд, поздно спохватились — когда этот идеологический враг уже натворил дел и перешёл все красные линии, бросив перчатку государству. Шаланда отделался увольнением, хотя за составление заведомо ложного экспертного заключения от имени государственного учреждения мог быть привлечён к уголовной ответственности.

В белорусских реалиях практически любого человека можно лишить свободы и погрузить в самые унизительные условия элементарного физиологического выживания просто по факту обвинения, даже самого абсурдного. Поговорка «был бы человек, а статья найдётся» давно и успешно практикуется мощным и отлаженным карательным аппаратом, фабрикующим самые невероятные уголовные дела с привлечением в качестве экспертов коллег господина Шаланды, тоже обладающих учёными степенями и званиями.

Националистическое большинство в НАН всего лишь слегка припугнули, чтобы оно на конкретном примере понимало своё место и выполняло ту функцию, которая требуется архитекторам и выгодоприобретателям искусственного лимитрофного образования. Без системных лояльных националистов Лукашенко обойтись не может, потому что не видит лучшей альтернативы. Инициированная им попытка синтезировать некую «государственную идеологию» потерпела полное фиаско, превратившись в унылую песню про «освоение» бюджетных денег и интеллектуальную импотенцию.

В числе также попавших под репрессии «рэжыма Лукашэнки» и срочно признанных «политзаключёнными» значится знаковая для белорусских «змагаров» фигура Эдуарда Пальчиса. В опубликованном 9 ноября заявлении девяти белорусских организаций, считающих себя правозащитными, ранее судимый блогер и автор телеграм-канала был признан невинной жертвой. Его освобождения потребовали «Правозащитный центр «Весна»; «Белорусский центр документации», «Офис по правам людей с ограниченными возможностями», «Белорусская ассоциация журналистов» и другие.

Не слишком поднаторевшему в конспирации Пальчису было предъявлено обвинение по части 1 статьи 293 Уголовного кодекса Белоруссии («организация массовых беспорядков»). Поводом стали призывы замшелого русофоба к протестным выступлениям против властей, с которыми подчинённые Лукашенко борются с 9 августа.

Любопытна аргументация «правозащитников» при признании Пальчиса политзаключённым с требованием немедленного освобождения его и ему подобных. Выглядит она так: «Свобода мирных собраний гарантируется статьей 21 Международного пакта о гражданских и политических правах. Эта свобода не подлежит никаким ограничениям, кроме установленных законом и необходимых в демократических странах для целей национальной и общественной безопасности, общественного порядка, общественного здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

Особенность ситуации в том, что упомянутый пакт предоставляет властям право устанавливать процедуру организации и проведения тех самых массовых мероприятий, которые длятся четвёртый месяц и называются МВД не иначе, как «массовые беспорядки». По мнению властей, мирные манифестации не являются мирными, угрожают пресловутой национальной безопасности и всему тому, что перечислили вступившиеся за блогера. Налицо расхождение в оценках одного и того же явления с важным нюансом: «правильное» мнение определяет тот, кто сильнее, кто пишет под себя законы, кто их трактует и осуществляет правоприменительную практику — то есть официальные власти (Лукашенко).

Три года назад, 5 октября 2016 года, в совместном заявлении пяти белорусских «правозащитных» организаций (включая подписантов нынешнего) Пальчиса тоже объявили политзаключённым и тоже потребовали немедленного освобождения. Тогда обвинения были серьёзнее: экстремизм («разжигание расовой, национальной или религиозной вражды или розни» — ч. 1 ст. 130 белорусского УК) и «распространение порнографических материалов» (ч. 2 ст. 343 УК).

Так называемые белорусские «правозащитники» тогда всячески отрицали, что их товарищ — русофоб, прямо и недвусмысленно призывавший к убийствам и терактам, а также распространявший порнографические картинки, столь непристойные, что судебные заседания пришлось проводить в закрытом режиме.

Была и другая причина для закрытого процесса: пытавшийся найти работу в ненавистной России Пальчис на допросе в ФСБ признался в работе на КГБ Белоруссии. После выхода на свободу (освобождён в зале суда) он рассказывал об этом как о некоей игре, достойной гранда разведки: «Потом я пытался переиграть ФСБшников — говорил, что мой сайт создан белорусскими спецслужбами, а сам я агент КГБ, и вообще моя задача была встречаться с белорусскими оппозиционерами и за ними следить. Ругал «Хартию», «Радио Свабода». А они пытались меня вербовать как агента КГБ».

Не все поверили в правдивость новых показаний Пальчиса, который, едва «откинувшись», принялся стимулировать поддержку Лукашенко под предлогом необходимости противостояния Путину. Попутно вчерашняя «жертва режима» начала ругать прозападную оппозицию, которую, по мнению освобождённого политзека, следовало наказать при «тотальной «чистке» белорусского политического поля». Поводом стало отсутствие кровожадности у лидера оппозиционной организации «Говори правду» Татьяны Короткевич при оценке обстоятельств ареста трёх белорусских публицистов: брестский школьный сторож Дмитрий Алимкин, доцент минского вуза Юрий Павловец и главный редактор экономического журнала Сергей Шиптенко критиковали продвигаемую властями русофобию, препарировали националистические мифы, осмысливали «разворот на Запад» официального Минска и причины провала интеграции в Союзном государстве.

Интересно, что, ругая оппозиционерку последними словами за нежелание видеть в лагерной пыли обвиняемых по 130-й статье сограждан, Пальчис заявлял о «трёх беларусофобах». Он оперировал той же лексикой, что и следователь Юрий Мацкевич, который тогда руководил следственной группой. Возможно, это совпадение — как и статья УК, о которой русофоб-порнограф знал не понаслышке. При этом автор текстов «Рвота, мерзость и понос — я вам русский мир принёс», «Кремль должен быть разрушен» и тому подобного, по сути, отделался лёгким испугом, в то время как сторонники общерусского единства провели за решёткой больше года.

Ещё один выпестованный системными «белорусизаторами» деятель — публицист, националист и по совместительству «анархист» Николай Дедок. Анархизм и русофобский национализм — вполне нормальное для Белоруссии сочетание, как и поток доносов в КГБ, Генпрокуратуру и прочие «органы» от местечковых «правозащитников», озабоченных проявлениями среди белорусов поддержки общерусских идей.

Дедок позиционируется мастерами неполживого пера из Бобруйска как «один из лидеров анархистского движения». МВД Белоруссии опубликовало 12 ноября видеоматериалы задержания этого незадачливого конспиратора в поселке Сосновый Осиповичского района Могилёвской области. В деле фигурирует вполне приличная для профессионального безработного наличность в разных валютах, а также коктейли Молотова», холодное оружие и специфическая печатная продукция — например, «Николай Дедок. Народные моджахеды Муджахидин хальк».

Естественно, он срочно признан «политзаключённым» — теми же «правозащитниками», которые признали таковыми Пальчиса и прочих коллег по русофобскому цеху. Не помогло даже то, что задержанный Дедок заявил: «В содеянном раскаиваюсь и больше так желать не буду, и всех призываю такого не делать».

Пресс-секретарь МВД Белоруссии сообщила, в чём Дедок раскаялся — «публично призывал к участию в массовых беспорядках и совершению акций «прямого» действия», публиковал «личные данные сотрудников правоохранительных органов, призывы к угрозам, травле и насилию, оскорблению милиционеров, журналистов и госслужащих». Она напомнила также, что заявивший о намерении разрушить государство ранее «был судим за поджоги объектов инфраструктуры и нарушение условий превентивного надзора».

Действительно, в числе нескольких сторонников Дедок ранее привлекался к уголовной ответственности за атаку с «коктейлями Молотова» на здание российского посольства в Минске, которую Лукашенко и его придворные подхалимы пытались представить как «российский след» в чистенькой и порядочной Белоруссии. Тогда в защиту Дедка с подельниками решительно выступили белорусские националисты-«правозащитники», они объявили его «политзаключённым», потребовали его освобождения. И это вполне понятно — зажигательная смесь была адресована отнюдь не польскому или британскому посольству.

Недолго пробыв вне свободы по приговору 2011 года, Дедок вернулся к своим товарищам из националистической тусовки. К тому времени они получили очередную западную помощь и испытывали большую нужду в пиаре. На страницах русофобского националистического издания «Новы час» организации «Товарищество белорусского языка» липовый анархист годами прославлял международных террористов, формируя позитивный образ откровенных головорезов и методов их деятельности.

Шамиль Басаев, Руслан Гелаев, Зелимхан Яндарбиев и прочие чеченские вдохновители Дедка, а также их украинские побратимы вроде Сашко Билого (Музычко) стали иконами печатного органа общества радетелей за «беларускую мову». Общество непростое: его члены были активно задействованы в государственной политике «белорусизации», являлись депутатами парламента, входили во всевозможные государственные комиссии, получили возможность «осваивать» бюджетные деньги в рамках различных программ и проектов.

Важный нюанс: это были деньги русскоязычных налогоплательщиков и помощь Российской Федерации. Лукашенко испытывал трудности при формулировании отличий русских от белорусов и синтезе новой белоруской идентичности. Отсутствие прогресса в решении этих надуманных проблем не только затрудняло конфликты с Москвой, но и обессмысливало наличие избыточных структур на незаконно отторгнутой от России части Русской земли. Раз есть отдельное государство, то якобы должен быть отдельный народ с самостоятельным языком и, желательно, с каким-нибудь «национальным» вероисповеданием.

На этой ниве неустанно трудились не только депутат Елена Анисим и другие деятели ТБМ, но также представители других националистических структур. Они легально годами издавали специфическую печатную продукцию благодаря покровительству министерства информации и лично его главы Лилии Ананич (приятельницы Михаила Швыдкого), а также руководителей других госорганов.

Лукашенко взрастил зверя, который сейчас хрустит его костями. Именно он, боясь воссоединения Белоруссии с Россией, выкармливал национал-радикалов из сосочки. Не важно, что не своими руками — на то есть специально обученные товарищи в погонах и чиновничьих костюмах.

«Айтишники для Лукашенко сродни пришельцам с другой планеты»

— Спустя 10 дней после выборов в Беларуси вы писали, что режим Лукашенко вот-вот рухнет. Почему этого не произошло? В чем была ошибка?

— Мы с вами люди, у которых изначально интеллигентное, демократическое, гуманное восприятие наших оппонентов. Полагаем, что даже авторитарный режим должен действовать пусть и не по закону, даже им писанному, но в остатках каких-то человеческих рамок. В первые пару недель после выборов еще был возможен диалог между Лукашенко и оппозицией. Поэтому и казалось, что они начнут разговаривать, к чему-то придут, будет какой-то переходный период и так далее. А оказалось, что Лукашенко все рамки отбросил и он полностью вывалился из социума. Поэтому с ним никакой диалог уже невозможен.


— Что послужило триггером протестов в этом году? Ведь в Беларуси и раньше выборы фальсифицировались, оппоненты власти исчезали и инакомыслие постоянно подавлялось.

— Совпало несколько факторов. Первый — результаты выборов, когда объявили, что у Лукашенко 80% голосов, что, в общем-то, было too much. Если бы он объявил, что набрал условные 55%, а Тихановская — 40%, то в это бы, наверное, люди все равно не очень поверили, но степень оскорбления общества все-таки, наверное, не была бы такой острой и массовой.

Плюс сыграло свое пренебрежительное отношение Лукашенко к опасности коронавируса. Многие расценили, что ему наплевать на собственный народ.

Но, мне кажется, более глубинный фактор — это смена поколений, на которую оказались нанизаны и результаты выборов, и реакция на ковид. Беларусь — уникальная страна на постсоветском пространстве. Несмотря на Союзное государство с Россией, много людей в Беларуси (думаю, вы подтвердите, да и я много лет наблюдаю) очень часто бывают в Европе, по крайней мере в Польше, Литве, Латвии. Кто-то там учился, кто-то туристом ездил, кто-то ведет бизнес. Таким образом, у людей, особенно постсоветских поколений (а их уже довольно много, ведь после развала СССР прошло уже почти 30 лет), сформировалось свое представление о нормальной жизни — по образцу Польши или Литвы, не говоря уже о Германии, Великобритании (это более далекие ориентиры). Это поколение к моменту нынешних выборов стало довольно значимым и по численности, и по занимаемым позициям, например, в том же IT-бизнесе. Россия в этом смысле для них не образец, а просто улучшенный вариант нынешней Беларуси, который этих людей уже принципиально не устраивает.

В Беларуси довольно активно развивалась IT-отрасль, которая формирует уже не менее 5−6% ВВП. Айтишники — это белорусы совсем другого типа. Для Лукашенко они как пришельцы с другой планеты. Он ведь руководит страной как большим колхозом, доставшимся ему в наследство от советского времени. Поэтому между Лукашенко и этой продвинутой частью общества давно начал образовываться чуть ли не физиологический зазор, который из-за последних событий превратился в острейший политический кризис. На смену Лукашенко должен прийти более молодой, более современный лидер, взгляды и поведение которого соответствуют представлениям уже не только наиболее продвинутой части общества, но и просто его подавляющего большинства.

Все эти факторы совпали и, собственно, взорвали ситуацию.

«Никто не знает, когда этот латентный протест дойдет до критической точки»
— Протесты в Беларуси длятся уже более 100 дней. Как по-вашему, на сколько еще хватит белорусского общества? Пандемия влияет сейчас на количество протестующих?

— Глядя из Москвы на то, что происходит у вас, мне кажется, что люди не боятся пандемии с точки зрения выхода на улицы. Многие из них уже доведены до крайнего уровня раздражения против Лукашенко. В конце концов, можно маску надеть.

Мне кажется, протест никуда не уйдет. Он может уйти с улиц, но продолжится в других формах.

— Каких? Светлана Тихановская предлагала провести общенациональную забастовку, но люди ее не поддержали.

— Но все же к стачке люди понемножку присоединяются. Это может перерасти в какие-то большие цифры, тогда экономика будет откровенно чувствовать то, что происходит. Мне кажется, что этого Лукашенко безумно боится. Он даже не столько боится уличных протестов, потому что он понял, что можно людей разгонять, арестовывать, и у него тут нет никаких тормозов, а того, что люди будут отлынивать от работы. Здесь у Лукашенко нет способа, как на это влиять. Что ты можешь сделать? Ты других работников не найдешь. Не из России же просить прислать гастарбайтеров!

— Были попытки найти штрейкбрехеров.

— Это все несерьезно. Протест общества по отношению к власти Лукашенко будет продолжаться в разных формах. Людям надо как-то выплескивать свое недовольство, а до огромного концлагеря по северокорейскому образцу дело все-таки не дойдет. Будет развиваться какая-то параллельная жизнь, которая не будет совпадать с тем, как хотел бы Лукашенко, чтобы все жили. Вот этот протест, мне кажется, всерьез и надолго. Никто не знает, когда этот латентный протест дойдет до критической точки, когда Лукашенко не просто это почувствует, но и будет вынужден уйти (хотя я не очень представляю, как и в какой форме он может уйти). Лукашенко, конечно, исторически обречен, но это может продолжаться, к сожалению, довольно долго, если не произойдет каких-то экстраординарных событий, например раскола в белорусской правящей элите.

«Путину, мягко говоря, не очень нравится то, как ведет себя Лукашенко»
— В одной из своих статей вы написали, что нынешний белорусский режим уже напрямую угрожает существованию Союзного государства и интересам Евразийского экономического союза, поэтому руководству России нужно во что бы то ни стало заставить Лукашенко покинуть свой пост.

— Это как раз такой возможный экстраординарный случай. Я лично не исключаю того, что на Лукашенко будет оказано давление Москвы, чтобы он как-то аккуратно, без очередной «цветной революции», отошел в сторону. Это теоретически возможно, потому что он все-таки от Москвы зависит радикальным образом. Но Кремль, насколько я понимаю, еще не принял окончательного решения, что он будет делать в нынешней ситуации. Хотя Лукашенко российскому руководству не просто надоел, но и вызывает уже чувство трудно скрываемой брезгливости.

— А то, что власти России поздравили Лукашенко с победой на выборах, признали его легитимным президентом, в отличие от Запада, не означает ли это, что поддержка будет бесконечной?

— Представьте себя на месте Путина. Прошли выборы, объявили, что Лукашенко их выиграл. Что Путину делать в этой ситуации? Я уверен, что Путин знал реальные цифры о том, что Лукашенко не набрал большинства. Но если бы Путин молчал один день, второй, третий, неделю, то этим спровоцировал бы победоносную революцию в Беларуси. А он этого не хочет, потому что для него любая «цветная революция» — это кошмар. Поэтому мне кажется, у Путина не было другого варианта, кроме как поздравить Лукашенко. Но я не стал бы здесь делать вывод, что он будет поддерживать его до гробовой доски. Это не так.

Я уверен, что Путину, мягко говоря, не очень нравится то, как ведет себя Лукашенко. Он перешел уже всякие границы даже притворного приличия, и это начинает портить репутацию России тоже. Путин все-таки еще пока заинтересован в репутации России на мировой арене. А тут вдруг наш близкий партнер в лице Беларуси совершенно отбился от рук. И получается, что Россия вроде как все это поддерживает, потому что Путин готовит такой же вариант для России, все то безобразие, которое происходит у вас. Но мне кажется, Путину это не нужно. Поэтому Москва просто ищет форму, как Лукашенко аккуратно убрать.

— И какие могут быть варианты?

— Думаю, у Путина есть два рычага, которые он может использовать в любой момент.

Первый рычаг: через разложение белорусских силовиков, среди которых немало лояльных российскому руководству. Лукашенко, конечно, пытался почистить ряды от таких людей и для этого все последние годы тасовал высших чиновников. Но все равно Путину по силам сделать так, что произойдет то, о чем так много писали: силовики расколются, часть их придет к Лукашенко и скажет: «Вот тебе самолет, давай, мотай отсюда».

Второй вариант более длинный — экономический. Россия перестанет поставлять по нужным Лукашенко ценам нефть, газ либо перекроет экспорт к нам белорусских товаров.

Я думаю, что если будет принято окончательное решение, что Лукашенко надо менять, то при помощи какого-то из этих вариантов либо их комбинации эта смена будет реализована.

— У нас многие опасаются, что таким образом Кремль просто поглотит Беларусь.

— Я не сторонник позиции, что раз у Лукашенко дела плохи, то Россия должна, пользуясь моментом, дожать Беларусь, довести дело до фактического слияния в Союзном государстве. Мне кажется, что сейчас это уже не пройдет, прежде всего из-за неприятия такого «аншлюса» наиболее активной частью белорусского общества. Молодые поколения хотят реального, а не фиктивного суверенитета Беларуси.

России надо поторопиться и вот еще почему. В Беларуси отношение к России всегда было почти родственное. Но продолжающейся официальной фактической поддержкой нынешнего поведения режима Лукашенко мы отталкиваем людей от России.

Поэтому я думаю, что один из наиболее реальных вариантов — это мирный переход власти к каким-то людям, которые не против Союзного государства и демонстрируют дружеское отношение по отношению к России. Это вполне реально, потому что у вас (по крайней мере пока) нет антироссийских лидеров. Я думаю, что этот вариант, скорее всего, Путину понравился бы больше, чем если бы люди вышли на улицы и свергли Лукашенко, и кто знает, что бы получилось дальше.

Но если предположить, что Москва будет поддерживать Лукашенко во что бы то ни стало, что бы он ни делал, тогда он сможет продержаться еще довольно долго. Возможно, годы.

— А Запад может как-то влиять? Мне кажется, их санкционная политика не имеет смысла.

— Все еще впереди. Потому что те санкции, которые сейчас ввели в отношении Беларуси, это персональные санкции. Россия это все проходила. У нас такие же списки были, если помните «список Магнитского», за Крым, за Донбасс и т.д. Поэтому это действительно ни о чем.

Как показывает опыт, самые эффективные — это секторальные санкции. Россия уже не может более шести лет занимать на мировых финансовых рынках. Россия не может покупать, по крайней мере легально, новейшее оборудование, в том числе для нефтегазовой отрасли. Для Беларуси может быть то же самое. Например, что делать Беларуси, если Евросоюз откажется от покупки белорусского бензина? Кстати, это может поставить Россию в неудобное положение. Потому что так как у нас экономики очень близко взаимодействуют друг с другом, это будет означать, что Беларусь садится еще больше на шею России с экономической точки зрения. Лукашенко тут же повернется к Путину и скажет: «Ну, дорогой Владимир Владимирович, смотри, я теряю еще там миллиарды долларов, потому что мне полностью обрезали весь экспорт на Запад. Давай я тебе буду поставлять это в Россию». Но у России есть собственные производства. Получается, что наши производители должны будут посторониться. Или Путин должен будет безвозмездно помочь Беларуси с ее 9,5 миллиона населения материально. Для России, с ее непростой финансово-экономической ситуацией, это очень чувствительно.

Поэтому, еще раз говорю, Москве лучше до этого не доводить и от Лукашенко избавиться. В противном случае это будет означать, что Россия будет страдать от этих санкций в той же степени, что и Беларусь. Это легко просчитывается. Запад, я думаю, кстати, и размышляет по этому поводу, потому что это санкции не только против Беларуси, но и против России.

«Реформы в Беларуси должны быть социально ориентированными, а для этого нужны деньги»
— Вы были в числе более 60 белорусских и зарубежных экономистов, которые подписали открытое письмо к общественности Беларуси и заявили о готовности консультирования новой демократически избранной власти в Беларуси. Какие экономические реформы Беларуси необходимы?

— Беларуси нужна концепция того, как страна будет развиваться при новом демократическом руководстве страны. С моей точки зрения, Беларусь может стать экономическим хабом между Евросоюзом и Россией, что вполне отвечает интересам всех сторон.

С одной стороны, Беларусь остается членом Союзного государства и Евразийского экономического союза, и между нами остаются облегченный таможенный, миграционный режимы. Но надо попробовать Беларуси соединить эти преимущества с более широким сотрудничеством с Евросоюзом. Например, получить специальные торговые режимы с ЕС и прочие преференции.

— Насколько реально создать такой хаб? Почему не получилось это сделать в Украине?

— Не получилось потому, что Путин не поверил Евросоюзу. Он посчитал, что как только Украина откроет границы для европейских товаров, эти товары придут в Россию, подавят всю конкуренцию, все российские товары окажутся неконкурентоспособными. Но я думаю, что причина была глубже, потому что Путин полагал, что вслед за Соглашением об ассоциации с Евросоюзом Украина приведет к себе НАТО. Тем более что в Украине уже тогда многие говорили о том, что надо бы в НАТО вступить.

Но никто в Беларуси не предлагает вступить в НАТО. Я так понимаю, что мечта вступить в Евросоюз если и есть, то она заоблачная. Поэтому у Беларуси есть возможность соединить два статуса. Кстати говоря, такое соединение стало почти возможным в Армении. Эта страна — член Евразийского экономического союза и подписала почти такое же соглашение с Евросоюзом, как и Украина уже после Майдана.

Этот хаб даст Беларуси возможность осуществлять торговлю и туда, и туда, производство будет встроено в цепочки добавленной стоимости и российских, и европейских компаний. И этого для 9,5 млн населения Беларуси более чем достаточно, чтобы жить очень прилично, стремясь к стандартам своих западных соседей.

Меня периодически спрашивают: а вот в чем Беларусь может быть конкурентна в мировой экономике? Я вам отвечу. Не знаю.

— Почему?

— Как только будут сняты очень большие регуляторные запреты, когда лично Лукашенко решает, кому можно, а кому нельзя вести бизнес, то тогда рынок сам решит, какие ниши в Беларуси будут конкурентоспособными. Тем более учитывая, что у вас образованное население, люди трудолюбивые, у вас хорошее качество человеческого и социального капитала. Даже во время протестов ни одну машину не сожгли, ни одно стекло не разбили. Это же тоже говорит о качестве социального капитала Беларуси. И если будет возможность для предпринимательской инициативы, особенно для малого бизнеса, то появится очень много ниш, совершенно неожиданных, которые впишут Беларусь в общую европейскую и даже глобальную экономику. Я абсолютно в этом не сомневаюсь.

— Но реформы надо будет проводить. Возьмем крупные государственные предприятия Беларуси, которые генерируют убытки.

— Могу сразу сказать, что я не сторонник приватизации во чтобы то ни стало. Думаю, на этих заводах нужно прежде всего провести аудит, понять, какие ниши имеет смысл развивать дальше, как дальше выстраивать экономику предприятия, справляется ли менеджмент, как использовать квалифицированную рабочую силу и т.д. И для этого не обязательно государству взять и, как было в России в начале 90-х, выбросить на рынок условно «Беларуськалий», пусть кто хочет, тот и покупает. Я считаю, это не нужно.

— Согласен, массовая приватизация не есть хорошо, таит много рисков. Говоря про реформы, имел в виду, что делать с лишним персоналом. Сокращать?

— Видимо, это придется делать. Дело заключается в том, что уже наработан большой опыт, например в Германии, когда произошло объединение ФРГ и ГДР. Конечно, все это должно делаться медленно, при большой финансовой поддержке тех людей, которые будут высвобождены, и параллельно с развитием других производств. Идеальная схема такая: сказать человеку, что на данном предприятии он сейчас не нужен. Но ему параллельно предлагается рабочее место с зарплатой, которая не меньше, чем он получал, а может быть, и больше, и его для этого есть возможность переобучить, возможно, даже помочь с переездом в другой город. Нужны индивидуальные программы реабилитации.

Должен сказать о российском положительном опыте, о котором мало известно. Мы же в начале 90-х приватизировали угольную промышленность, закрыли половину шахт. При этом вторая половина шахт была приватизирована, они стали частными. Куда делась вторая половина людей? Уже тогда были сделаны индивидуальные программы. По каждой семье, по каждому поселку этому угольному. Каких-то людей отправили на пенсию и еще приплатили, каким-то людям помогли открыть собственное дело, кто-то переехал туда, где есть работа по специальности. Это надо делать. Главное — не спешить и не наломать дров. Потому что любые реформы очень хрупкие.

Люди в любой стране ждут от новой власти быстрых позитивных изменений. А тут может получиться, и я об этом говорил вашим коллегам, что если вы как в России в 1992 году быстренько шоком все это будете делать, то через год получите недовольство людей, которые вас же привели к власти. И они скажут: так, а куда вы нас завели? Вот при Лукашенко было спокойно, хоть что-то, но получали, а тут сколько безработных, сколько стрессов.

Реформы в Беларуси должны быть социально ориентированными, а для этого нужны деньги. И эти деньги, я думаю, вполне могут дать Евросоюз, международные финансовые организации. Беларусь — это небольшая страна в масштабах ЕС, МВФ и Всемирного банка. Может быть, даже Россия поможет, если будет мягкий транзит власти и Беларусь останется в Союзном государстве и ЕАЭС.

— Премьер-министр Роман Головченко призвал независимых экономистов давать «конкретные и приземленные советы, а не из учебников для первого-второго курсов экономических вузов».

— Во-первых, то, что Головченко прочитал советы, значит, что там не рецепты из учебников для первого-второго курса. Во-вторых, его это задело. (Улыбается.) Эти 11 принципов, которые подготовили белорусские эксперты (я их разделяю и поэтому подписал), действительно надо конкретизировать, их надо приспосабливать к реальной жизни Беларуси. То, о чем мы с вами говорили: как это будет, вплоть до конкретных семей, конкретных районов страны и прочее. Я теперь жду, когда белорусские экономисты, которые вокруг Светланы Тихановской, дальше будут продуцировать уже конкретные программы. И я думаю, что там будет много интересного и это будет действительно то, что надо будет достаточно широко обсуждать. А сейчас 11 принципов — это кредо людей, которые хотят что-то сделать для Беларуси.
Читать полностью: news.tut.by/economics/708601.html?c