Об этом, про условия для депортированных на местах, наверное, Фермер сможет лучше рассказать, потому что это будет вторая передача инфы от первоисточника. Я же могу лишь слухам через 10е уши оперировать(образно). Либо документами, если заморочиться их поиском. Если же к воспоминаниям своей бабушки обратиться, то для тех немцев Поволжья, которых в Южную Сибирь прислали, условия были вполне пригодны для меновых сделок. Другое дело, что встал вопрос с языковым барьером. Из нескольких десятков человек, что прибыли в наши края, русским языком владела лишь одна школьная учительница. Она и была основным посредником долгое время во всех деловых вопросах между местными и пришлыми И это(к вопросу ассимиляции) люди, две сотни лет жившие на территории России. Когда в разговорах с местными потомками тех немцев, в которых они начинают высказывать обиду на русских(почему бы, например, не на грузинов, ведь приказ грузин отдал, так то, либо на немцев из Германии, за то, что войну начали? Нет, блядь, обиды они высказывают русским до сих пор) за их депортацию из родных земель, привожу этот пример, чтобы показать степень доверия, которую заслуживали немцы поволжья, не научившись за двести лет языку страны, в которой живут. И это при всем моём сочувствии, как к людям, сорванным с обжитых, родных мест, от могил предков. Но, могли бы и спасибо сказать, что их тупо не зачистили, а в условиях дичайшей нехватки ресурсов, времени, лишних жд составов и многого другого, заморочились рискнуть и довезти их в глубокий тыл. Это было жёстко, но милосердно. Не дай Бог, конечно, чтобы выпало такое испытание кому то ещё.
Гораздо меньше повезло немцам, финнам, калмыкам, чеченцам и прочим представителями тех наций и сословий, в том числе и русским, которых признавали неблагонадежными и отправляли на север. Здесь тупо не с кем и не на что было бы выменивать свое золото. Величйшей ценностью были еда, одежда и инструменты. В ледяных могилах, которые до сих пор ещё мерзлота выдавливает на поверхность, люди голые лежат, то есть, любая тряпка снималась и сохранялась для живых. Первую зиму там многие не пережили.