Сэр Кейр Стармер и лидеры Европы договорились стоять единым фронтом. Бросая вызов кровавому империализму Владимира Путина, они решительно поддержат позицию Владимира Зеленского о том, что он не будет обменивать землю на мир.

Однако есть одна небольшая проблема. Вместо того чтобы продемонстрировать Кремлю свою непоколебимую сплочённость, они будут демонстрировать её Дональду Трампу, призывая его ввести новые санкции против России и не уступать очередным требованиям Путина.

Но когда речь заходит о реальных переговорах с самим Путиным, их за столом нет.
Это не Москва и не Вашингтон исключили Европу из мирного процесса. Напротив, сами европейские лидеры вышли из игры. После неудачи дипломатического наступления, предпринятого перед войной Эмманюэлем Макроном, лидеры Европы решили отказаться от дальнейших переговоров с Кремлём.

Сама идея диалога с Россией была отвергнута британскими и европейскими чиновниками. Россию следовало изолировать, подвергнуть санкциям и презрению как изгоя. Любое предложение переговоров с «империей зла» Путина рассматривалось как предательство наших храбрых украинских союзников.

Это оставило инициативу за американцами, которые наладили параллельные неофициальные переговоры ещё при предшественнике Трампа, Джо Байдене. Подробности этих неформальных каналов — в дипломатии их называют переговорами «второго трека» (Track 2) — пока не стали достоянием общественности. Но итог заключается в том, что именно Трамп, а не европейцы, взял на себя контроль над переговорами о финальном исходе войны.

Помог ли или повредил отказ Европы говорить с Кремлём делу Украины? С одной стороны, Трамп, похоже, удручающе готов принять многие из самых возмутительных требований Путина — например, согласие Украины уступить ещё больше территорий Донецкой и Луганской областей в обмен на то, что Россия откажется от притязаний на ещё не завоёванные районы Запорожской и Херсонской областей. С другой стороны, неясно, как Европа собирается убедить или заставить Путина прекратить войну на условиях, приемлемых для Зеленского.

Как говорит русская пословица, выбор сегодня стоит между плохим миром и хорошей войной.

На протяжении всего конфликта Британия и Европа предпочитали занимать вершины морального превосходства, нежели спускаться в грязное болото компромиссов. Это хорошо звучит в героических, «черчиллевских» цитатах и красиво выглядит в политических кадрах — вроде объятий Стармера и Зеленского на Даунинг-стрит на прошлой неделе. Но это не является эффективной практической дипломатией.

Во времена холодной войны Запад и Россия поддерживали постоянные дипломатические контакты и политический диалог на высшем уровне — как публичный, так и закрытый. Личная дружба между советским послом в Вашингтоне Анатолием Добрыниным и братом президента Джона Кеннеди Робертом сыграла ключевую роль в предотвращении Карибского кризиса 1962 года. В отличие от этого Макрон настаивал, что «Россия стала сегодня и надолго угрозой для Франции и Европы», и обращался с Путиным как с изгоем.

На самом деле наша поддержка Украины вовсе не исключала возможности постоянного диалога с Москвой. Легко быть мудрым задним числом, конечно. Но было несколько моментов, которые, оглядываясь назад, могли бы стать реальным шансом свернуть с этой ужасной войны.

Один из моментов наступил после провалившихся мирных переговоров в Стамбуле в марте и апреле 2022 года. Те переговоры в итоге рухнули из-за российской высокомерности и отказа идти на компромиссы по ключевым вопросам, таким как ограничения на украинские вооружённые силы. Но ни США, ни европейские лидеры тогда за столом не присутствовали, и Зеленский остался один.

Роковым образом эти переговоры так и не были возобновлены с участием союзников Украины. Другим моментом стало так называемое «окно Милли» в ноябре 2022 года, названное в честь Марка Милли, председателя Объединённого комитета начальников штабов США, который призвал к мирным переговорам после того, как российские войска были отброшены из Херсона и от Харькова.

Вместо того чтобы открыть переговоры с Россией, Европа продолжала настаивать, что Россию можно победить на поле боя, если только мы сможем поставить достаточно оружия. Это та же роковая логика, что и во Вьетнаме после 1968 года или в Афганистане в 2009 году во время «наращивания» сил Обамы, когда американские военные уверяли политическое руководство, что война будет выиграна, если только сбросить достаточно бомб.

Потребовалось решительное вмешательство Трампа, чтобы положить конец этому магическому мышлению. Некоторые войны заканчиваются победой, но ни одна война в истории никогда не заканчивалась справедливостью. После Второй мировой войны девять миллионов невинных немецких мирных жителей были этнически очищены из Померании и Восточной Пруссии Красной армией Сталина. Точно так же война в Украине неизбежно закончится разделом Украины. Мы можем изменить это только одним способом — объявив войну самой России.

Тем европейским лидерам, которые считают, что они воплощают дух Черчилля, стоит вспомнить слова великого человека о мудрости переговоров вместо войны. Как сказал сэр Уинстон президенту Эйзенхауэру за обедом в Белом доме в 1954 году: «Лучше говорить лицом к лицу, чем воевать».