Кто не был изгоем, тому не понять,
Как хочется жертве врага расстрелять.
Который грызет душу жертвы своей,
Мучение дикое делая ей.
И этим свои извращенные страсти
Кормя, зная что обрекает в несчастье
Он душу живую, калеча её.
Но он преспокоен за это за всё.
Для дур из учительской, сделать улыбку,
Сказав "мы ж любя..." - без проблем ему было.
А дуры те, просто терпели работу.
Не думая о воспитании кого-то.
У них, всех давно уже память отшибло,
Чтоб вспомнить о том, как у них оно было
Всё в детстве. Когда они тоже играли...
И традиционно изгоя пинали.
Вот быдло из класса смогло довести
Девчонку до крайности. И принести
Решила она ствол и точку поставить
На всех издевательствах. И в ад отправить
Зверей тех, что с первого класса её
Калечили душу, чтоб тешить своё
Быдлячье греховное суть-естество.
И ад ей творить. Ведь прикольно оно.
Теперь журнашлюхи говном поливают
Отца, директриссу, охрану. Не знают
Они, а вернее и знать не хотят,
Что дети намного ужасней ягнят.
Они тоже грешны, и меры не знают,
Когда свою жертву живъем поедают.
Где выкрики в сторону недоучилок,
ПсихоОлухов, и воспиталок-дебилок,
Которые в классе не могут узреть
Насилие и не желают уметь,
Подобные скотства пресечь на корню,
А попросту терпят работу свою?
О мертвых плохое не принято, да?
Тогда откажитесь совсем от суда
По этому делу. Коль правду узнать
Всю полностью вы не хотите. Солгать
Пытаются клоуны, что виновата
Охрана. Что надо под юбки девчатам
На входе залезьть. И в трусы к пацанам.
"А вдруг пистолет папин спрятали там?!"
Смотреть отвратительно. Взрослые люди
Кусок ситуации взяли и судят:
Что делать и кто виноват в том, что всплыло
Им всем на глаза? Не вникая: что было
Внутри того мира, где жили те дети,
Которых уже нету на этом свете?
На душу изгоя им всем наплевать.
Пока он не сдастся и станет стрелять.