Мид опубликовал свою книгу «Бог и золото» в последние годы правления президента Буша-младшего. После терактов 11 сентября 2001 года центр усилий этого президента сместился с образовательной реформы (помните лозунг «Ни один ребенок — не брошенный»?) на агрессивную внешнюю политику. Смысл этой политики был в том, чтобы утверждать либеральную демократию во всем мире. К 2007 году количество солдат США в Ираке достигло 150 тысяч. Многие из них справлялись с непонятной для американцев задачей — надо было подавить восстание мусульман суннитского направления, потому что они угрожали «коалиционному правительству» Нури аль-Малики (иракский премьер в 2006-2014 гг., в 2011-2013 гг. поддержал сирийское правительство Асада в борьбе с международным терроризмом и правильно предрек расширение поддержанной Западом сирийской гражданской войны на иракскую территорию, смещен под давлением США — прим. ред.). В те же годы 25 тысяч американских джи-ай в Афганистане отстаивали хрупкую демократию во главе с Хамидом Карзаем. А помогали им 15 тысяч солдат от наших англоязычных союзников: из Британии, Австралии, Канады и Новой Зеландии.

Проведенное в 2020-м году исследование показало, что Вашингтон в общем и целом истратил на иракскую войну более 2 триллионов долларов — среднем по 8 тысяч долларов на каждого американского налогоплательщика. На Афганистан ушло еще 2 триллиона. И вот, через 13 лет Ирак оказывается одной из самых нестабильных стран в регионе. В ро время как Афганистан по-прежнему — страна насилия, да еще и возглавляемая коррумпированным, ни на что не годным центральным правительством, которому, как и прежде, угрожает Талибан.

В обеих этих странах потери американских военных составили 60 тысяч человек, не считая людей с абсолютно изуродованной психикой, страдающих от пост-травматического синдрома. Больше того, с 2007 года внешняя политика США дестабилизировала Ливию, Сирию, Йемен, причем дестабилизация эта привела к гуманитарным катастрофам и привела к появлению миллионов беженцев. Эти беженцы ныне грозят полностью изменить национальные идентичности европейских наций, среди которых они поселились: судя по всему, изменения не в лучшую сторону в политике и культуре этих европейских стран будут носить необратимый характер.

Мид высказал тогда, семь лет назад, ту точку зрения, что Запад сумеет интегрировать в себя исламский экстремизм, приспособить его для своих западных целей. Так вот, сегодня исламский экстремизм — еще более глобальная, не поддающаяся никаким воздействиям угроза, чем в момент теракта 11 сентября 2001 года. Достаточно вспомнить возрастание исламистской угрозы в лице так называемого исламского государства (террористическая организация, запрещена в РФ — прим. ред.), а также распространение по всему миру ваххабитских медресе, финансируемых Саудовской Аравией.

Дела у нас дома, в США, тоже пошли хуже и хуже — по многим индикаторам. Пока Уолтер Рассел Мид пел дифирамбы динамизму глобалистской экономической системы, основанной на снижении торговых барьеров, американский средний класс сжимался, люди падали из него в сферу бедности из-за застывших на одном уровне зарплат, из-за великой рецессии 2007-2009 годов. А потом подпортил ситуацию еще и краткий кризис 2010 года. Между тем средний класс в США всегда был великой стабилизирующей силой. Были и другие тенденции, не укладывающиеся в схему Уолтера Рассела Мида. Пока Мид прославлял глобалистский капитализм как благословение и для Англо-Америки, и для всей планеты, инфраструктура США разрушалась. На ее восстановление нужны были триллионы долларов новых инвестиций. (А мы так много потратили на иракцев и афганцев!) Пока Мид отмечал потрясающую продуктивность англо-американской науки и образования, качество американского образования и средний ай-кью (интеллектуальный уровень) обычного американца летели вниз. Эксперт по образованию Марк Бауерляйн (Mark Bauerlein) назвал миллениалов «глупейшим поколением в истории». И уж совсем не к месту выглядят теперь похвалы Мида нашей «академической свободе» — достаточно посмотреть, как радикалы на студенческих кампусах травят всех, кто не соответствует прогрессивистской идеологии.

Религия, продолжал свои ныне смешные аргументы господин Мид, «придает психологическую силу и социальную поддержку» англо-американскому динамизму, а это в свою очередь «помогает людям справляться с растущими требованиями, которые «предъявляет жизнь в открытом, постоянно меняющемся обществе». И это говорится в период роста количества людей, которые провозглашают себя «никак религиозно не связанными» ни с одной организацией. В период, когда в стране буквально насаждается недоверие к церковным лидерам в результате череды сексуальных и коррупционных скандалов. Естественно, в такой период религиозная вера все больше вытесняется на обочину общественной жизни, становится «придорожным спектаклем», не влияющим на события. В этих условиях вызывающее восхищение Мида «замечательное возрождение американской евангелической религии» выглядит как вид из заднего окна автомобиля на уходящий в прошлое любопытный исторический феномен. Об этом говорит медленное, но все более заметное снижение числа верующих. Больше всего огорчает плохая «религиозная демография»: религиозность, которую французский философ Алексис де Токвиль считал необходимой для сохранения американского характера, снижается прежде всего в среде молодых американцев.

Увы, этот упадок характерен не только для США. Великобритания, которую Мид описывает как «нашего великого старшего брата», сумевшего доминировать над миром политически и экономически еще в семнадцатом веке, — та самая Великобритания тоже явно борется за существование. Еще до того, как коронавирус заставил британскую экономику ужаться в объеме, Британия сдавала позиции под натиском движения за независимость Шотландии, перед опасно возросшей иммиграцией, а также дикой атомизацией общества и конфликтом всех со всеми, что и привело к нужде в «министерстве одиночества». Перед лицом политического давления Китая на население Гонконга, многие из жителей этого региона вдруг выразили желание, чтобы британцы управляли ими как в колониальные времена — но гонконгцы просто не понимают, что это невозможно. Джон Булл сегодня просто не может установить свой флаг на дальних землях — он стал импотентом. Так что «Юнион Джек» — не то зрелище, на какое гонконгцам стоит рассчитывать. Австралия в свою очередь так зависима от Пекина экономически, что Китаю легко заставить австралийских политиков полностью подчиниться Китаю. А с Канадой не нужно даже рассчитывать никаких «что будет, если»: Канада уже позволила себя запугать китайскими угрозами после ареста в Оттаве коррумпированного топ-менеджера компании «Хуавей».

Брексит, подобно избранию в США президентом человека, который построил свою кампанию на борьбе с глобализмом и иммиграцией, стал дурным предзнаменованием для западных глобалистов. Ведь победивший на выборах в США кандидат Трамп с самого начала выступал против, а потом и реально «обнулил» Транстихоокеанское партнерство (английская аббревиатура — TPP, Transpacific Partnership — прим. ред.). Трамп также призывал к строительству стен на наших границах — при поддержке населения. Все эти признаки означают, что мы входим в то, что российский мыслитель Евгений Водолазкин окрестил «Веком концентрации». Водолазкин разумеет под этим термином процесс, в ходе которого западные великодержавные структуры — такие, как «Альянс пяти глаз» (разведывательное сообщество — прим. ред.) — входят в период взаимного дистанцирования друг от друга. Западные страны, по мнению Водолазкина, будут как бы поворачиваться внутрь себя, уходя от глобалистской системы, оказавшейся для них скорее проклятием, чем благословением.

Анализ от господина Мида, напомним, включал в себя изрядную долю оптимизма по поводу динамичного развития Англо-американского альянса:

«Посмотри, как могучие торговые центры и уютные таунхаусы заняли луга и вытеснили леса, где ты играл ребенком! — писал восторженно Мид в те годы. — А то, как меняются гендерные роли, а вместе с ними в нашу жизнь входят все новые группы иммигрантов, наполняющие собой нашу землю? А разве старая индустриальная экономика, замешанная на профсоюзной защите работников и стабильной занятости, — разве она не мутирует во что-то восхитительно динамичное, новое, таинственное, непонятное и сложное?.. Нам нужен динамичный верующий, который поклонялся бы религии вечного прогресса. Для такого динамичного верующего, перемены — знак прогресса и возможность показать, что его вера увенчана вечным движением от чего-то к чему-то — этой высшей добродетелью для веры века сего».

Такие слова, особенно в контексте экономического коллапса, обрушившегося на небогатые штаты американского Среднего Запада («перелетные штаты», которые богатые люди видят только при перелете с богатого Восточного побережья на богатое Западное — прим. ред.), — так вот, такие слова сегодня звучат по меньшей мере неадекватно. Ведь социальная и экономическая деградация «перелетных штатов» убедительно показана в книге Дж. Вэнса (J.D.Vance) «Элегия Хилбилли». Экономический кризис, как показывает Вэнс в своем основанном на личном опыте повествовании, углубляется еще и кризисом американской семьи. Процентная доля детей, воспитываемых своими биологическими родителями (то есть родными мамой и папой), резко уменьшилась, а вот доля детей, воспитанных только одним родителем, — эта доля утроилась с 1960-го года. Социолог Бредфорд Уилкокс (Bradford Wilcox) из университета штата Вирджиния — не единственный, кто отмечает абсолютно катастрофические последствия подобных тенденций. Добавьте сюда наркоманию (еще одну важную тему у Вэнса), которая просто уничтожила «связующую ткань» американских общин в разных частых страны.

«Мир скоро станет местечком получше, чем теперь» — это ожидание является «осевым настроением» англо-американского мировоззрения, отмечал Мид в своей книге. Может, так оно и есть, только вот ожидания улучшения неплохо бы связывать со строительством, а не с уничтожением. Наше общество развило целую «культуру увольнения», лозунгом которой является мотив «а почему бы нам не обойтись без…». На полном серьезе обсуждаются темы «а не узаконить ли трансгендеризм» или «а не уничтожить ли полицию» — «конструктивные» идеи, которые американцы еще одно поколение назад назвали бы неуместными и самоубийственными для общества. Все это показывает: наша нация идет не в том направлении. А уж то как Мид превозносил «беспрецедентный уровень достоинства и безопасности», якобы достигнутый в Западной Европе, — вообще выглядит смешным сегодня. Посмотрите хотя бы статистику катящейся вниз рождаемости, растущей иммиграции и вспомните недавние страшные теракты в Западной Европе. И не забудьте добавить растущее приятие обществом абортов и эвтаназии — и вам все станет ясно. Запад убивает себя — не только медленной демографической и культурной смертью, но и во вполне буквальном смысле.