Рейган на посту президента США вызвал головную боль у советского руководства. Если в 1970-е в период "разрядки" Никсон, Форд и Картер шли на диалог с СССР и даже достигли многого на пути к миру, то Рейган наотрез отказался от переговоров с Москвой. Более того, он повёл наступление на Советский Союз, используя его слабости и просчёты (война в Афганистане, военное положение в Польше, сбитый южнокорейский "Боинг" и т.д.). СССР был объявлен "империей зла", которую можно только победить, а не договариваться с ней. В начале 1980-х в советском руководстве многие полагали, что ядерная война с Америкой неизбежны. Эти несколько лет военной истерии с обеих сторон описывает в своей книге "Сугубо доверительно (посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.) бывший в то время послом в США Анатолий Добрынин.

"Опасался ли СССР военного нападения США?
В разговоре со мной Рейган поднял принципиально важный вопрос, спросив, действительно ли мы считаем, что США представляют военную угрозу для СССР, что США могут напасть на СССР, начать ядерную войну. И Хрущёв, и Брежнев, и Андропов, и Черненко со всей серьёзностью задавались этим вопросом. Однако ответ был неоднозначен. Все они (и их окружение, входившее в советское руководство) исходили из того, что США в долгосрочном плане представляют постоянную угрозу для безопасности нашей страны. Из этого исходило и всё военное планирование. Однако они не считали, что это может произойти в любой момент и внезапно, как это было, например, с нападением Японии на Перл-Харбор. Такие опасения не превалировали. Да собственно, кроме кубинского кризиса 1962 года, у нас не было конфронтации, по-настоящему чреватых военным столкновением между обеими странами. И всё-таки в Москве опасались, что в какой-то непредсказуемый напряженный момент в будущем такая конфронтация могла бы произойти, учитывая постоянное силовое политическое и военное противостояние обеих сверхдержав, а также наличие в Вашингтоне "авантюристического президента", каким считали Рейгана.

Президентство Рейгана вызвало у нашего руководства, в частности лично у Андропова и Устинова, впечатление и даже убеждение в том, что новая администрация США активно готовится к возможности ядерной войны. В результате этого Политбюро по инициативе Андропова санкционировало специальную директиву нашим разведслужбам (по линии КГБ и Генштаба) организовать тщательный сбор информации о возможных планах США и НАТО совершить внезапное ядерное нападение на СССР. Это была самая крупномасштабная послевоенная разведывательная операция, продолжавшаяся с 1981-го по 1984 год под кодовым названием РАЯН (ракетно-ядерное нападение). Все наши резиденты за рубежом получили детальные инструкции по сбору такой информации. Об особой важности раскрытия подобных возможных американских планов первого ядерного удара подчеркивалось в течение 1983 года, когда антисоветская риторика Рейгана достигла пика.

МИД остался как бы вне этой "операции". Никаких телеграмм или поручений на эту тему нашим послам не направлялось. Они вообще ничего не знали о ней. Я сам узнал об этом лишь от резидента КГБ. Правда, мы с ним оба расценили все эти опасения довольно скептически, но должны были всё же серьёзно отнестись к ним, поскольку Москва могла располагать секретной информацией, о которой нам не было известно.

В этой связи мне припоминается разговор с маршалом Ахромеевым, начальником Генерального штаба Советской Армии в 1980-х годах. Он был одним из наших наиболее образованных и осведомлённых высших военачальников.

Как-то во время одного из моих приездов в Москву он предложил мне побеседовать по душам о наших отношениях с США. Я согласился, мне было интересно узнать военные аспекты этих отношений. Встреча состоялась в его импозантном кабинете, увешанном разными картами. Карты были повсюду.

Я попросил маршала сделать краткий обзор военного положения страны, как оно видится им с учётом отношений СССР с США.
Он бегло прошелся по нашим границам. При этом он говорил в широком плане, без деталей. Например, на таком-то направлении у нас, по его мнению, достаточно сил, а на другом - надо бы добавить 3-4 дивизии и построить дополнительные военно-инженерные сооружения, а где-то надо бы укрепить ещё наши силы танками, самолетами, мотопехотой.

Всего этого, сказал он, сразу не сделаешь, да и не хватает денег. Придётся опять просить их у Политбюро, ибо, по мнению Генштаба, надо быть готовым по всем направлениям.

Я прямо спросил его:
- Ты, что, действительно веришь, что США и НАТО в ближайшее время могут напасть на СССР?

- Это не моя задача - верить или не верить, - заявил он в ответ. - Я не могу полагаться только на политиков и дипломатов, и на разные ваши конференции. Сегодня вы вроде о чём-то договорились с Вашингтоном, но завтра какая-то новая вспышка на международной арене или в советско-американских отношениях может снова отбросить нас к "холодной войне" или даже к военным конфликтам. Достаточно вспомнить арабо-израильский конфликт 1973 года, когда США неожиданно объявили состояние повышенной боевой готовности своих вооружённых сил против нас. И было это в период разрядки при Никсоне. А президент Рейган разве внушает больше доверия?

Вот почему мой девиз, как начальника Генштаба: военная безопасность нашей страны по всем азимутам! Мы исходим из наихудшего сценария: с нами воюют одновременно не только США, но их союзники из Западной Европы, а возможно, и Япония. Надо быть готовым к любой войне с применением любого оружия. Военная доктрина СССР, если говорить кратко, сводится к следующему: 1941 год никогда больше не должен повториться.

Надо полагать, что и американские коллеги нашего маршала в Пентагоне также исходили "из наихудшего сценария". Трудно себе даже представить, к чему могло бы привести человечество осуществление таких сценариев.

Мне вспоминается в этой связи разговор с Уотсоном, бывшим послом США в Москве. До этого он руководил крупнейшей американской компанией по производству компьютеров. В этом качестве президент Картер поручил ему вместе с группой крупных бизнесменов опытными "гражданскими глазами" взглянуть на военное планирование США, предоставив ему право вызывать высших военных чинов Пентагона для доклада. После трёхмесячного знакомства на местах с ядерными стратегическими силами США Уотсон приехал в Пентагон для беседы с высшим американским генералитетом.


Маршал Ахромеев

Он попросил изложить ему сценарий возможной ядерной войны с СССР (запуск американских ракет в случае неминуемой ядерной угрозы со стороны СССР). Генералы показали Уотсону на светящейся карте мира, откуда и какими ядерными средствами США будут атаковать Советский Союз. По их оценкам, более тысячи целей, военных и гражданских (включая города), на территории СССР будет уничтожено. Погибнет более 100 млн. человек, остальные будут сильно поражены радиацией от взрывов ядерных зарядов.

"А что случится с США в случае обмена ядерными залпами, даже в наилучшем варианте, т. е. когда американской стороне удастся опередить и уничтожить значительную часть советских ракет ещё до их запуска?" - спросил Уотсон. Ему ответили, что в любом случае надо исходить из того, что будет убито около 80 млн. американцев, причём сильному радиоактивному облучению подвергнутся многие из оставшихся в живых. Будут уничтожены крупнейшие города Америки: Вашингтон, Нью-Йорк, Чикаго, Сан-Франциско, Лос-Анджелес и другие.

"Ну а что же мы будем делать после всего этого?" - задал Уотсон следующий вопрос своим генералам. Те переглянулись и сказали, что им трудно ответить на этот вопрос, так как ситуация будет совсем непредсказуемая.

Рассказывая затем обо всём этом президенту Картеру, Уотсон сделал следующий вывод: генералы хорошо знают, как начать и вести ядерную войну на максимальное уничтожение, но не имеют ни малейшего представления, как жить - и можно ли вообще жить, - после такой войны? Короче, вопросы ядерной войны нельзя оставлять на усмотрение военных, обязательно нужен повседневный строгий гражданский контроль над их действиями и их планированием. Картер полностью согласился с Уотсоном.

Ядерная война - 1983: "Погибнут 100 млн. русских и 80 млн. американцев, СССР переместится на Ла-Манш"

Но вернёмся к разговору с маршалом Ахромеевым.
Интересны были его комментарии на мой вопрос, зачем нам нужна мощная концентрация наших механизированных частей в Центральной Европе, ведь вокруг этого давно идут продолжительные споры на переговорах в Вене по ограничению обычных вооружений.

Ахромеев сказал, что этот вопрос имеет свою предысторию. Сразу после войны при президенте Трумэне резко ухудшились отношения с США. В Москву стали поступать сведения, что в случае серьёзного конфликта с СССР Трумэн рассматривает возможность применения ядерного оружия, в котором США имели тогда явное преимущество. Утвержденная тогда Сталиным советская военная доктрина сводилась к следующему: создать в центре Европы, где находились ещё наши войска после войны, мощный кулак из танковых дивизий для ответного молниеносного удара по европейским союзникам США и полной оккупации их территории вплоть до Ла-Манша и Атлантического побережья Западной Европы. Подобный контругрозой Сталин рассчитывал парировать ядерную угрозу со стороны США (не будут же США бомбить оккупированную СССР Европу).

Я тут же спросил его, почему такая дислокация советских войск сохранилась и после того, как СССР достиг ядерного паритета с США. Проблема поддержания стабильности в странах Восточной Европы? Но разве для этого надо было держать в центре Европы мощную миллионную армию?

Ядерная война - 1983: "Погибнут 100 млн. русских и 80 млн. американцев, СССР переместится на Ла-Манш"

Заметив, что инерцию мышления высшего руководства страны не так просто преодолеть, Ахромеев в сугубо приватном плане сказал, что лично он считал бы возможным пойти даже на существенное сокращение наших войск и вооружений в Центральной Европе. Через год он сам внёс такие весомые предложения Горбачеву. Правда, при этом он настаивал на получении от американской стороны адекватной компенсации (впоследствии во внутренних межведомственных дискуссиях он спорил с Шеварнадзе и выступал против излишней торопливости в наших уступках американцам на переговорах по разоружению, чем грешили и Горбачёв, и Шеварднадзе)".

— Вы думаете, мы забыли трагический урок Второй мировой войны?

— У европейцев есть свои фантазии о разных уроках, которые нас чему-то учат. Но ведь в школе людям говорят, что убивать плохо, а они все равно это делают. Основываясь на опыте Первой мировой войны, легко было представить, что следующий конфликт будет кошмаром, но он все равно начался. Все, что произошло позже, было «извлечением урока». Европейский союз, например, должен был стать доказательством того, что Европа извлекла выводы из трагедии войны, и поэтому та никогда не повторится. Однако историю делают не только те люди, которые «извлекли урок». Следует помнить, что война — это не болезнь.

— А что это?

— Что-то глубинное, содержащееся в человеческой природе. Сложно сказать, почему, но это в нас есть.

— В этом году Польша будет отмечать столетие восстановления своей независимости. Вы бы рискнули дать прогноз, что будет с нашей страной в следующие сто лет?

— Польша обрела независимость сто лет назад, но в 1939 году вновь ее лишилась и до 1989 года находилась под оккупацией. Сегодня вопрос о будущем Польши неразрывно связан с вопросом о будущем России.

— В своей книге «Следующие 100 лет», изданной в прошлом десятилетии, Вы предсказывает, что в 2020-е годы Россия распадется. Ваш прогноз остается в силе?

— Да. Россия продолжает терять силы. Распад Советского Союза был для нее не концом, а началом нового этапа, но сейчас она повторяет все ошибки позднего СССР, оставаясь большой неэффективной страной, которая зависит от цен на нефть.

— Нефть в последнее время как раз дорожает, цена дошла до 80 долларов за баррель. Мировая экономика будто бы протягивает Кремлю руку помощи.

— Действительно, прежние цены, когда нефть стоила 30 долларов, были для Россией трагедией, а нынешнее положение можно назвать просто сложным. Россияне получили возможность частично компенсировать те убытки, которые они понесли в последние три года. Одновременно им приходится учитывать изменения, которые происходят на рынке энергетики, —то, что США скоро станут крупнейшим производителем нефти в мире.

— Благодаря сланцевой революции Америка начнет добывать больше нефти, чем другие страны, уже в следующем году.

— У американцев будет больше нефти, чем нужно им самим, так что они начнут ее продавать, а это создаст проблему для России и ее союзников.

— «Инициатива трех морей», которую поддержал Трамп, опирается в первую очередь на идею поставки американских энергоносителей в страны Центральной Европы. Пока этот проект, однако, существует лишь на бумаге.

— В мировом масштабе Центральная Европа — маленький регион. Американцы могут продавать нефть и газ там, а одновременно в других местах. Когда они этим займутся, нефть снова подешевеет. Кремль не способен повлиять на этот процесс, а Европе придется смириться с тем, что ей уже не удастся диктовать другим условия. Сейчас она стала небольшим регионом, а не центром мира, как бывало раньше. Есть много других стран и регионов, которые тоже хотят покупать нефть.

— В последнее время вновь обострилась обстановка вокруг Ирана. В своей книге Вы пишите, что Россия будет поддерживать все страны, которые проводят антиамериканскую политику. Сейчас, отказавшись от соглашения с Тегераном, Дональд Трамп запустил процесс, противоположный тому, появление которого Вы предсказывали.

— Инициатива Трампа не имеет значения. Санкции работают только тогда, когда их вводят все, а сейчас речь идет об акции США, к которой не присоединилась Европа. Так что выход Вашингтона из соглашения не играет никакой роли, этот шаг связан с внутриполитическими соображениями. Обратите, однако, внимание, что Россия в последнее время постоянно оказывает давление на другие страны. Все началась в 2014 году на Украине. Правда, сейчас уже не 1968 год.

— Тогда Советский Союз ввел войска в Чехословакию.

— А сейчас российские военные находятся в Сирии. Но оказало ли это какой-то эффект? Нет. То же самое и в других странах. Россияне пытаются выстроить с ними отношения, но эти попытки оказываются пустыми: Москве нечего им предложить. В 1960-х она могла хотя бы оказать весомую финансовую помощь.

— Ей также помогала идеология, у которой тогда было много приверженцев.

— Вы знаете, идеология хороша в дискуссиях университетских профессоров, а в политике проще преуспеть, обращаясь к финансовым инструментам. В 1960 — 1970-е годы СССР был способен создать большие экономические излишки, благодаря тому, что он эффективно контролировал всю подчиняющуюся ему территорию.

— Польше, например, приходилось продавать СССР уголь по заниженным ценам.

— Сегодняшняя ФСБ уступает по потенциалу КГБ (какой бы этап его существования мы ни взяли). Российские ведомства неработоспособны, они не могут поддерживать дисциплину, в связи с этим Москве сложно оказывать кому-то помощь. История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса. Россия сейчас находится на втором этапе. Проблема в том, что во всем мире ее переоценивают, одновременно недооценивая Америку.

— Никто не оспаривает факта, что США — сильнейшая держава мира.

— Со времен холодной войны все внимание Европы приковано к российскому государству, а США охватить разумом она не может. Советский Союз, а сейчас Россия находились в состоянии распада, но движущейся к краху державой постоянно называют только Соединенные Штаты. Одновременно все уверены, что если Путин завтра умрет, на его место из структур ФСБ сразу же придет новый Путин. Дело, однако, не в конкретных людях, а в способе функционирования этого государства.

Вы выносите России суровые оценки.

— Обратите внимание, насколько слаба российская экономика. В последние три года она страдала из-за низких цен на нефть, государство не было в состоянии себя обеспечить. Современная Россия стала страной Третьего мира, она живет за счет экспорта природных ресурсов, цены на которые она не контролирует. Это значит, что она не контролирует свое будущее. Впрочем, то же самое касается крупных экспортеров во всем мире. Такие страны, которые в значительной степени зависят от экспорта, как Германия или Россия, неизбежно подвергаются влиянию колебаний на глобальных рынках. Этого могут избежать государства с хорошо развитым внутренним рынком.

— Вы имеете в виду США?

— Например. Им легче управлять собственной экономикой, сохранять над ней контроль.

— Вы предсказываете, что в следующем десятилетии Россия распадется. Это будет самый важный геополитический процесс, формирующий мировую архитектуру?

— К нему добавятся еще проблемы Китая. Сейчас мы наблюдаем, как режим в этой стране превращается в диктатуру.

— Китайский лидер Си Цзиньпин отменил ограничения, позволявшие председателю КНР пребывать на своем посту лишь два срока подряд, видимо, теперь он будет руководить страной до самой смерти.

— Он готовится к серьезному экономическому кризису, который начнется из-за роста долговой нагрузки. Долг Китая достиг сейчас 300% ВВП. Те же показатели были у Японии в 1990-х годах. Разница в том, что в Японии не было миллиарда живущих в нищете граждан. Китайское руководство осознает угрозу, а поэтому укрепляет центральную власть, движется в сторону диктатуры, отказываясь от всех новшеств, которые внедрял Дэн Сяопин. При этом укрепление власти представляет угрозу для экономики. Пример СССР показал, что одна партия не может управлять эффективно.

— До сих пор Китай демонстрировал, что он усвоил урок банкротства СССР.

— Однако экономические проблемы начали нарастать, вопрос в том, как Китай намеревается их решать. Сейчас все восхищаются Китаем, как страной, которая инвестирует по всему миру, но это лишь видимость. Он, как, впрочем, и вся Евразия, переживает кризис, затрагивающий и политическую, и экономическую сферу. Приведу пример: вот уже десять лет Пекин говорит, что хочет взять под свой контроль Южно-Китайское море.

— Там находятся нефтяные месторождения. Попытки обрести контроль над этим морем начал предпринимать уже Цзян Цзэминь в начале века.

— Из этого ничего не вышло. Китай потерпел сокрушительное поражение. Нужно смотреть на реалии, а не верить газетными заголовкам. Факты таковы, что Китай, Россия и Европа находятся в сложном положении.

— Согласно Вашим прогнозам, в ближайшее десятилетие нас ждет масштабный геополитический кризис, в том числе распад России. Кто окажется в выигрыше?

— Три страны. Во-первых, Япония — третья экономика мира. Именно ее, а не Китай, следует назвать сильнейшей державой Азии. Во-вторых, Турция.

— Вы только что говорили, что к диктатуре переходят страны, которые не могут справиться с собственными проблемами, а сейчас называете Турцию потенциальным «чемпионом».

— Следует учитывать специфику этой страны, разрывающейся между секуляризированным Стамбулом и мусульманскими массами. Эрдоган первым понял, что два эти мира следует объединить, зная, что это будет жестокий и сложный процесс. Честно говоря, если бы он его не начал, вполне возможно, в Турции между двумя этими стихиями разразилась бы гражданская война. Сейчас Эрдоган занимается «грязной работой», без которой никак нельзя обойтись. Но не будем забывать, что в США тоже была жестокая Гражданская война, тогда казалось, что объединить эту страну невозможно, но спустя 35 лет после ее окончания на Соединенные Штаты уже приходилась половина промышленной продукции всего мира.

— Такая схема сработает и в Турции? Сейчас экономика этой страны находится не в лучшем состоянии, а ее валюта в последние три года дешевеет. Надежд на будущее не видно.

— Анализируя историю, следует помнить об одном: нужно не читать заголовки, а следить за долгосрочными трендами.

— На какие тренды стоит обратить внимание?

— Взгляните, что происходит на Ближнем Востоке. Там царит хаос. Что происходит на Балканах? Этого, пожалуй, никто не в состоянии даже осознать. Под каким бы углом зрения мы ни взглянули на этот регион, стабильным выглядит одно государство: Турция. Именно это определяет позицию страны, а не экономическая ситуация последних трех лет. Анализируя события в краткосрочной перспективе, можно доказать любой тезис, но если оперировать перспективой 20-30 лет, обнаружатся реальные тренды.

— Вы считаете, позиции Турции ничто не угрожает?

— Конечно, ее нельзя сравнивать, например, с Голландией, такой страной Турция никогда не станет. Но Европе тоже не стоит ожидать, что все вокруг будут походить на нее. Европа хотела быть для всех образцом, но она им не стала. Кроме того, такое желание доказывает, что она забыла историю.

— Что Вы имеете в виду?

— Считать Европу образцом — это заблуждение. Если бы не давление американцев, никакого Европейского экономического сообщества бы не было. Против его создания выступали французы, итальянцы, британцы, которые не могли себе представить тесного сотрудничества с Германией. Однако работал план Маршалла, который вынудил их заняться экономической интеграцией. Так родилось европейское сообщество, а сейчас нам говорят, что его придумали европейцы. Европа умеет блистательно обманывать саму себя. Например, там постоянно подчеркивают, что она сама гарантировала себе мир. Это не так: отсутствие войны — результат политики США и СССР. Американцы в эпоху холодной войны сделали для поддержания мира больше, чем европейские дипломаты.

— Вы сказали, что от распада России выиграют три государства. Япония, Турция и?…

— Польша. Ваша страна неуклонно движется вперед. Достаточно сравнить, в каком положении она находилась 10 лет назад, и как выглядит ситуация сейчас. Из распада России Польша сможет извлечь выгоду.

— А Германия от этого не выиграет?

— Германия борется со своими кризисами. Доля экспорта в немецком ВВП составляет 50%, так что если начнется очередной спад, страна пострадает. Кто тогда будет покупать немецкие продукты? Если объем экспорта уменьшится на 10%, ВВП снизится на 5%. Когда рецессия охватит США (а такая перспектива неизбежна), американцы в первую очередь откажутся от покупки немецких автомобилей.

— Германия активно продает свои товары также странам еврозоны.

— Именно поэтому Германия так боится распада валютного союза. Проблемы принес уже Брексит, поскольку Великобритания занимает третье место в списке крупнейших импортеров ее промышленных товаров. В целом видно, что немецкая экономика раздута, сейчас Берлин занимается самообманом, говоря себе и другим, что это отличная модель.

— Все в Европе завидуют немецкому благополучию.

— Что хорошего зависеть от того, сколько произведенных в вашей стране товаров купят итальянцы или греки? Немецкая экономика находится сейчас именно в таком положении, в этом заключается ее «раздутость».

— Если эта модель потерпит крах, пострадает Польша, которая зависит от немецкой экономики.

— Вам нужно заняться диверсификацией собственной экономики.

— Сейчас это одна из основных тем экономических дискуссий в нашей стране.

— Это хорошо, значит, вы по крайней мере не обманываете сами себя. Кроме того, следует помнить, что Польша остается стратегическим партнером США.

— В последние недели этот союз, кажется, дал трещину.

— Да, сотрудничать с Америкой нелегко, ведь наша страна большая, а ваша — маленькая. Однако такое сотрудничество приносит плоды. Взгляните на Южную Корею. В 1950-е годы она была одной из беднейших стран мира, а сейчас превратилась в одну из мощнейших экономических держав. Вам стоит помнить об этом примере, о том, как преобразилась Корея после того, как в 1950-е годы завязала сотрудничество с США. Особого выбора у вас, собственно, нет.

— Мы могли бы вступить в стратегический союз с Германией.

— Германия вас не защитит, ведь у нее нет армии, кроме того, она гораздо больше заинтересована в хороших отношениях с Россией, а не с Польшей. Вариант, что вы создадите стратегический союз с Москвой, нет смысла даже принимать во внимание. Так что выбора у Польши нет, ей придется сотрудничать с США. Неважно, что происходит в отношениях между Вашингтоном и Варшавой сейчас, через пять лет никто об этом не вспомнит. Я описываю ситуацию в точки зрения перспективы 10 —15 лет. Польша — самая крупная страна Центральной Европы, которая в этот период превратится в центр экономического развития вашего континента.

— В своей книге Вы даже пишете, что в 2030-х годах появится «польский блок», который будет простираться от стран Балтии до Хорватии.

— Большие державы со временем приходят в упадок. Когда Россия распадется, а Германия погрузится в кризис, появится пространство, которое сможет заполнить Варшава. Сотрудничество в рамках треугольника США — Румыния — Польша превратит вашу страну в важного игрока.

— Из Ваших слов следует, что в ближайшее десятилетие ситуация в мире радикальным образом изменится в благоприятном для Польши направлении. Сейчас признаков этого не видно.

— Так устроена геополитика. Сначала очень долго ничего не происходит, а потом ход событий внезапно ускоряется. Кто во время Гражданской войны в Америке думал, что спустя 50 лет США станут самым могущественным государством мира? Точно так же история может ускориться и для участников «Инициативы трех морей». Это важный проект. Главное, не забывать, что даже самые сильные государства и блоки в итоге приходят в упадок. Сейчас это угрожает России, Германии, а в будущем может угрожать США.