29 июня 1904 года по Москве пронесся небывалый, странный и разрушительный смерч, который прошел через город, направляясь на северо-восток, захватил в свои завихрения сначала подмосковные города вдоль линии Московско-Курской железной дороги (Подольск, Климовск, Гривны и другие), потом, метаясь, изувечил Люблино, Капотню, Чагино, Лефортово, Измайлово, Черкизово, Сокольники и другие районы. Выскочив за пределы города, он донесся аж до Мытищ, почти не растеряв сокрушительной силы. Выглядело это нашествие кошмарно.


Даже описания приближения облака ужасны. Каковы же оказались последствия?.. Вот «Московские новости»: «Тень, кою отбрасывало грозовое материнское облако, чудовищна. Казалось, на город надвигается нечто ужасное, инфернальное, готовое его поглотить. Люди теряли ориентиры. Лошади впадали в панику. На проезжей части столкнулось несколько карет и экипажей. И вся эта нереальная темнота сопровождалась ужасающим шумом, ревом и свистом, заглушавшим все». Еще на подступах к Москве начал падать град невиданных размеров – с куриное, а то и с индюшачье яйцо. Градины сильно побили сады и посевы, но что ужасней всего – от ран, нанесенных ими, умерло 20 человек. Но самое невероятное: некоторые градины оказались весом больше 400–600 граммов и имели диковинную форму… пятиконечной звезды. Именно эти ледяные звезды и обезобразили несколько человек уже в городе, оставив шрамы на всю жизнь.


Синоптическая ситуация 29 июня 1904 года
А все начиналось даже красиво… Сохранились воспоминания учителя господина Степанова, который стоял на крутом правом берегу Москвы-реки у деревни Беседы и любовался необычным явлением природы. Надвигалась громадная грозовая туча, но внизу нее были видны странные светлые облака, которые постепенно закручивались в тугую спираль. И вдруг из середины спирали на землю резко упала серая остроконечная воронка. Учитель взглянул на часы, дабы отметить потом время удивительного явления: было 16 часов 38 минут. Через пару минут с земли поднялся черный слой пыли. Еще минута – и он соединился с воронкой. И учитель в страхе понял: перед ним возникла колонна смерча. Это было невозможно для Москвы, но это случилось. Застыв на месте, господин Степанов смотрел, как вихревая колонна становилась все шире и шире. Вот она достигла примерно полукилометра. Дошла до деревни Шашино, и первая деревянная изба взлетела в воздух, втянутая воронкой. За ней последовали и другие. И вот уже в воздухе со страшным шумом закрутились бревна, крыши, ветви деревьев. Учителю повезло, что смерч помчался не в его сторону, а к Москве.


Там разрушения поражали: так, в Капотне было снесено 200 деревянных домов, в Чагине – 150. Правда, каменные городские дома устояли: воронки все же не смогли засосать их, но практически все поломали: сорвали крыши с домов, повредили верхние этажи, стропила, ограды, ворота. Один из очевидцев, проходивших по Хапиловской улице рядом с Немецким рынком, рассказал: «Вмиг стало темно, в небе сверкали одни молнии. Мне стало страшно, и я спрятался в массивной каменной подворотне. В этот момент налетел такой вихрь, кругом пошел такой треск, вой и грохот, словно небо обрушилось. Мимо меня вдоль улицы полетели железные листы с крыш, сломанные деревья, куски бревен, доски, кирпичи, всякие обломки. По воздуху с диким скрежетом летала даже громадная, изогнутая железная лестница, оторванная от дома. Все это продолжалось не более двух минут и сразу кончилось. Солидный каменный забор, стоявший напротив меня, обрушился; вся улица была завалена обломками, деревьями, досками, кирпичами, железными листами. Я вышел из-под ворот и ахнул: громадная, массивная толстая металлическая фабричная труба была смята и вершиной легла на мостовую».


Хуже всего пришлось Лефортову. Это старинный район, где было множество старых, невысоких зданий, обветшавших от времени. Они-то и не выдержали. Смерч сорвал не только крыши с ветхих построек, но снес и верхние этажи, опрокинул все заборы и фонарные столбы. Ну а деревянные домишки были расплющены, словно гнилые яйца. Мусор вылетел из надлежащих ему загонов, и в воздухе воцарилась ужасающая вонища.


Садам и паркам Лефортова особенно не повезло. Одни обломки остались, например, от легендарной Анненгофской рощи, посаженной еще в присутствии самой императрицы Анны Иоанновны. Деревья-великаны простояли века, но были уничтожены за пару минут.


Сильно пострадали исторические здания. Была сорвана огромная крыша с недавно отреставрированного Петровского дворца. Массивная металлическая узорная решетка на каменных столбах была вырвана и скручена, словно мягкий серпантин. Кадетский корпус недосчитался не только крыши, но и верхнего этажа. То же самое произошло и в военном госпитале и фельдшерской школе. Больше того: в школе вслед за крышей воронка смерча втянула в себя и все внутренние стены верхнего этажа вместе с мебелью и оборудованием. Хорошо, что там не было людей. А вот в бараке, где жили воспитанники Кадетского корпуса, началась паника. Кадеты, заслышав треск разрушения, выскакивали голы и босы. Но успели не все – один был убит, а с десяток ранены. Воспитанник Хвостенко вообще совершил «летание на воздусях». Он был перенесен в сад на расстояние 80 метров, но упал на траву и потому отделался только ушибами. А вот самому саду не повезло – деревья повырывало с корнями.


С людьми и животными смерч тоже не церемонился. Но почему-то обходился бережно. Случаев гибели современники не зафиксировали. На мосту рядом с Нижней Красносельской улицей обнаружилось целое семейство в ужасе гогочущих гусей, а у Немецкого рынка – целое стадо орущих от страха коров. Там же вихрь поднял на воздух городового, которого изрядно поколотило градом и бросило на мостовую. Очнулся он от неимоверной тяжести – на нем лежало двое покалеченных мужчин, на них – избитая дама, а на ней… лошадь, совершенно целая, только испуганная.

Даже в Мытищах, куда смерч прилетел, казалось бы, уже на последнем издыхании, он оказался все еще силен. У крестьянки Селезневой, которая шла по полю вместе с детьми, вихрь вырвал из рук сына Петю 6 лет и унес неизвестно куда. Два дня мальчика искали и нашли в Сокольниках – это за десятки километров. Мальчик ничего не запомнил, кроме страшного шума, поскольку потерял сознание. Очнулся он в яме, образовавшейся от корней столетней вывороченной ветром сосны. Но поразительно – он был невредим, только очень хотел пить.


Словом, перепуганная Москва понесла материальные потери, но не людские. Кроме воспитанника-кадета и двадцати человек, побитых градом, все остались живы-невредимы. Конечно, и это ужасно, но не столь, сколь могло бы случиться.


По пятибалльной классификации Фуджиты московский смерч относится к категории значительных (EF2-EF4)