Религия как форма общественного сознания родственна философскому идеализму. Подобно ему она является перевернутым, фантастическим мировоззрением, удваивающим мир на естественный и сверхъестественный, утверждающим примат духовного перед материальным, извращенно представляющим сущность человека и его место в мире.

Философский идеализм В. И. Ленин рассматривал как дорогу к поповщине, как утонченный фидеизм — учение, опирающееся на веру в откровение и стремящееся подчинить научное знание религии. И хотя отдельные философы-идеалисты лично могут быть неверующими, а богословы могут не соглашаться с теми или иными концепциями, положениями философского идеализма, тем не менее в основных вопросах миропонимания они, в конечном счете, исходят из общих начал.
Идеализм и религия, в общем и целом, родственны н по своей роли в жизни общества. Будучи «опиумом народа» (К. Маркс), его «духовной сивухой» (В. И. Ленин), религия разрушает творческую активность верующих, примиряет трудящихся с господством тех негодных социальных порядков, продуктом которых она сама является. Идеализм также направляет устремления людей на такое отношение их к действительности, которое чуждо социальному прогрессу, подчинено интересам исторически изживших себя классов. Общность этих решающих социальных и гносеологических характеристик религии и философского идеализма лежит в основе их идейного союза, делает естественным тяготение теологии к идеализму и обусловливает тот факт, что последний «всегда сводится, так или иначе, к защите или поддержке религии» \ является исключительно важным средством ее философско-теоретиче- ского обоснования.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 43.
1. Некоторые методологические аспекты критики философско-идеалистической апологии религии
Раскрытие идеологического и гносеологического родства религии и философского идеализма — первейшая предпосылка адекватного, продуктивного анализа их взаимосвязи. Именно этим родством и объясняется наличие в философском идеализме таких ориентаций, которые главное призвание видят в выполнении апологетической функции по отношению к религиозному феномену, заявляют о себе как о теории религиозного мировоззрения. Обычно связанные с определенными конфессиями, нередко сотканные из элементов собственно философского материала различных школ и направлений, эти ориентации образуют специфическую форму идеалистической философии — религиозную философию, которая свойственными ей средствами обосновывает теологию, интерпретирует в ее духе мировоззренческие проблемы человека и проблемы данной эпохи, защищает религию от критики атеизма и свободомыслия, фидеизирует научное значение и помогает теологам поставить его на службу религии, выполняет соответствующие идеологические задачи.
В христианстве отдельные зачатки философских воззрений можно усматривать уже в Евангелии от Иоанна и некоторых Посланиях. Но лишь через гностиков, докетов и апологетическую литературу в него проникают эллино- римские и иудейские философские традиции, лишь во II и III вв. можно говорить о сформировании основ христианской религиозной философии (Ириней Лионский, Юстин, Тертуллиан, Климент Александрийский, Ориген). В это время и на различных этапах формирования патристики (II—VIII вв.) религиозная философия христианства играла активнейшую апологетическую и систематизирующую роль в разработке теологической и политико-социальной доктрин христианства, вела борьбу против античного материализма, готовя почву для ортодоксальной схоластики — средневековой христианской религиозной философии.
Религиозная философия первых веков оказала большое влияние на выработку христианством, его формировавшейся теологией центрального понятия монотеистической религии — идеи единого, всемогущего божества, имевшей в условиях кризиса рабовладельческого строя и становления феодализма, разложения этнически многоликой Римской империи исключительное значение для выполнения новой религией иллюзорно-компенсационной, кос- мополитической и пропагандистской функций. Уже Ири- ней, критикуя гностицизм за его связи с «языческим» пантеизмом и мифологией, выступил против ослабления идеи верховного божества путем отделения от него демиурга — особого творческого начала мира, развивал главное в учении гностиков о знании: отягощенные злом материи представления человеческого ума не пригодны для постижения первоначала и его эманаций, «знание» — это откровение, вера и любовь. Еще большее влияние на формирование христианской идеи единого, всемогущего божества оказали философско-теологические представления Тертул- лиана, утверждавшего сотворение богом мира из ничего, недоступность божественного откровения человеческому разуму как «извратителю истины», всячески возвышавшему христианство над «язычеством», религию — над натурфилософией Фалеса Милетского, Гераклита и материалистическими идеями Аристотеля.
Иными словами, раннехристианская философия, воспринимая идеалистические воззрения эллино-римской античности, решительным образом отсекая от них «земные» связи эллинов и римлян с представителями их божественного пантеона, активно выполняла не только апологетическую, но и систематизирующую и конструирующую функции по отношению к христианской догматике, в частности — к ее центральной идее, состоящей в возвышении сверхъестественного и уничижении мирского, человеческого.
Затронув вопрос о роли религиозной философии в выработке христианской идеи единого, всемогущего божества, небезынтересно взглянуть и на такую главу теоло- го-философских отношений. Известно, что уже в патристи- ческую эпоху возвеличение христианского божества, его удаление от мира, абсолютизация сверхъестественного были доведены до предела. Пример тому — «выведение» Августином бытия бога из понятия всесовершенного существа, из универсалий, независимых от человека и единичных вещей, его учение о божественном предопределении И благодати, о поддержании бытия мира с его ограниченными пространством и временными характеристиками как непрерывном творении его богом. Идеи предельно абсолютизированного божества, которое представляется неведомой, недоступной, непостижимой, непровозглашенной тайной и для которого непригодны какие-либо характеристики, заимствованные из земного мира человека, пронесены христианской теологией и ортодоксальной схоластикой через всю эпоху средневековья и переданы, в особен- ности в католицизме и православии, Новому времени. В наши дни богословы придерживаются в целом традиционных представлений о сверхъестественном: источник постижения бога содержится в нем самом, этот источник — божественное откровение.
Такое возвышение теологического божества над миром в условиях придавленности и бесправия трудящихся служит интересам господствующих классов тем, что именем небесного владыки и посреднической миссией церкви освящаются негодные земные порядки. Но в то же время идея абсолютизированного бога содержит в себе и угрозу отрыва церковного учения — теологии и социальной доктрины, да и религии в целом от мира, от потребностей житейской практики верующих. Это противоречие между теоретико-теологическим и обыденным религиозным сознанием массы верующих объективно служило плебейскому скептицизму и антиклерикализму, содержало в себе опасность потери религией устойчивого влияния на сознание верующих, способствовало укреплению в последнем позиций здравомыслия.