Экстракт статьи с АШа, показалось интересно
В начале 2010-х годов, когда NASA всерьёз заговорило о возвращении человека на Луну, агентству понадобилась сверхтяжёлая ракета-носитель.
Никто не хотел изобретать велосипед, ведь у США уже был самый мощный однокамерный жидкостный ракетный двигатель в истории — Rocketdyne F-1. Этот монстр поднимал первую ступень ракеты Saturn V. Пять таких двигателей сжигали 13 тонн керосина и жидкого кислорода в секунду. F-1 доставил людей на поверхность Луны и ни разу не подвел. И у NASA были все чертежи — тысячи килограммов технической документации.
Инженеры рассуждали так: «Мы возьмём чертежи 60-х годов, оцифруем их, загрузим в современные станки с ЧПУ и получим проверенный двигатель», но попытавшись это сделать, они уткнулись в стену. Чего-то не хватало.
Специалисты отправились в музеи, сняли с постаментов несколько сохранившихся экземпляров F-1 и начали разбирать их буквально по винтику. И тут выяснилось, что железо не соответствует чертежам. Более того, разные двигатели не соответствуют даже друг другу.
В 1960-х годах точность станков была ниже, автоматизация — зачаточной. Недостаток точности оборудования компенсировался мастерством людей. Каждая деталь дорабатывалась «по месту».
Разбирая двигатели, инженеры находили детали, которые были просверлены в неожиданных местах или изогнуты не так, как на схемах. В процессе сборки на стенде в 60-х годах инженеры видели: «Ага, здесь возникает вибрация». Они брали дрель, делали дополнительное отверстие, проверяли — работает лучше. И оставляли так. В документацию изменения вносились не всегда.
В социологии это называется tacit knowledge — неявное знание, которое невозможно передать через инструкцию. Это опыт, который находится на кончиках пальцев мастера. Люди, которые строили F-1, были лучшими инженерами своего времени. Многое рождалось в спорах прямо у испытательного стенда и не попадало в официальные отчёты: «Зачем писать очевидное? Мы же тут все понимаем, что нужно подкрутить клапан на пол-оборота». Проблема в том, что эти люди ушли на пенсию, умерли и унесли знания с собой.
Потратив время на реверс-инжиниринг, NASA пришло к парадоксальному выводу: восстановить производство F-1 в его первозданном виде невозможно. Нужно было бы заново создавать целые отрасли промышленности, обучать людей забытым техникам, восстанавливать цепочки поставок материалов, которые больше не производятся. Проще спроектировать двигатель заново. Так что технология — это не чертёж в сейфе. Технология — это люди, культура производства и цепочки поставок. Стоит прервать эту цепочку на одно поколение, и знание превращается в археологический артефакт.
Что же делать? Отказаться от права на невежество.
Открывайте капоты, разбирайте вещи. Если вы разработчик, загляните в исходный код библиотеки. Если вы водитель, разберитесь, как работает дифференциал. Любопытство — это иммунитет против «магии».
Требуйте доказательств. Когда вам продают чудо-технологию, спрашивайте «Как это работает?» до тех пор, пока не доберётесь до физики или математики. Если отвечают «это слишком сложно» — скорее всего, вас пытаются обмануть.
Сохраняйте знания. Поддерживайте Open Source. Пишите документацию. Делитесь опытом неудач. Стройте туннели между профессиональными колодцами, чтобы опыт Формулы-1 спасал пациентов, а опыт космических инженеров не умирал в музейных архивах.
Учитесь рисовать велосипед. Тренируйте мозг понимать механические и логические связи. Не принимайте мир как данность, а принимайте его как инженерную задачу.
Мы не можем остановить рост сложности. Мы не можем отказаться от абстракций. Но мы обязаны сохранить контроль над ними. Технология — это не магия. Это кристаллизованный человеческий труд, интеллект и ошибки, давайте не будем забывать об этом.