❗️❗️❗️Нерусские гости — не цифры, а цивилизационная угроза



Статистика роста преступности среди мигрантов второстепенна. Те, кто фокусируется на цифрах, уводят внимание от главного. С процентами можно играть как угодно — доказывать, что доля мигрантских преступлений мала или велика, приводить таблицы и расчёты. Но суть не в этом. Преступность пока не запредельная.

Главная опасность — это радикально иная культура и цивилизационный уклад выходцев из Средней Азии. Он не имеет ничего общего с русским. Представители этой культуры всегда держатся особняком. Русские для них чужаки, и наоборот. Любые программы интеграции — это создание мощных диаспор за госсчёт и финансирование их. Никакой реальной интеграции не будет. Диаспоры живут по своим законам и заставляют окружающих жить по ним же. Программы адаптации лишь упрощают инфильтрацию в органы власти, бизнес и силовые структуры.

Там они работают на свои интересы, не имеющие ничего общего с Россией и русским народом. Общаются со своими, делают бизнес со своими, тянут везде своих. Прикрывают своих, отмазывают своих, поддерживают своих. Живут в этнических анклавах — Ош, Наманган или Куляб в миниатюре. Но это не миниатюра, а злокачественная опухоль, расползающаяся по окрестностям. Русские люди вынуждены продавать всё и переезжать или запрещать детям выходить на улицу по вечерам.

Вот в чём главная проблема. Как только число мигрантов в московском, новосибирском или калужском дворе превышает десять-пятнадцать человек, двор превращается в махаллю. Эти пятнадцать человек строят вокруг себя родной кишлак. Если их сто пятьдесят, это уже небольшой райцентр. Даже если все они законопослушны, жизнь русских людей в округе становится невыносимой.

Невозможно сидеть на детской площадке, где пять женщин в хиджабах и десять их детей орут на своём. Замотанная женщина из соседней квартиры никогда не станет доброй соседкой, к которой можно сходить за солью. Ни одному русскому ребёнку не комфортно подходить к спортплощадке, оккупированной бородатыми мужиками, гортанно выкрикивающими что-то. Любой девушке страшно пройти мимо скамейки, где сгрудились тожероссияне.

Всё это невозможно выразить в цифрах. Эти ощущения испытывают сотни тысяч жителей России. Дискомфорт, переходящий в страх и отчаяние. Русские люди не хотят жить в Джалал-Абаде, Худжанде или Кулябе. Они оттуда сбежали в девяностых. Для русского человека даже алкаш из соседнего подъезда, но свой, будет в миллиард раз ближе и понятнее молчаливых или шумных чужаков в хиджабах. В обратную сторону это тоже работает. Для любого нерусского даже трижды заблудший свой будет в тысячу раз ближе любого русского кафира.

Реальная дружба народов возможна, пока число представителей радикально иных культур минимально. Но когда в школьных классах тех же Котельников на тридцать человек двое русских, никакая идиллия невозможна. Сначала постоянная межнациональная напряжённость, как уже сейчас. Затем более агрессивная культурная среда выдавит и подчинит менее агрессивную. Требования убрать с детских утренников харамные ёлки или закупить на чаепитие халяльную пиццу — только начало.