На прошлой неделе 14 литовских добровольцев, которых описывали как «гигантских и сильных», узнали, что их подразделение проводит элитную подготовку, где за одно утро можно освоить то, на что в других местах потребовалось бы две недели. Поэтому 14 человек были приняты на обучение управлению боевыми дронами и эвакуации под огнем. Инструкторы разделили их на две группы по семь человек, дали четкие инструкции под защитой лесной полосы и повели первую группу на заснеженную пустошь.

Оказавшись там, они подверглись «учениям, имитирующим реальную войну, чтобы проверить их возможности на пределе». Став свидетелями этого, семь литовских участников второй группы отказались от участия в следующем раунде.

Это вся информация, которой мы располагаем об этих тренировках, на которые любезно пригласили редакцию EL MUNDO. Конечно, мы согласились. Такие мероприятия — редкость. Нашими товарищами являются ветераны подразделения «Острые козырьки», известные читателям нашей газеты по предыдущим визитам этого репортера. Сейчас они находятся в отпуске в своем городе, Харькове, и хотят восстановить свою физическую форму.

Александр Спицын, брат Антона, их покойного основателя, забирает нас на машине, а рядом с нами сидит Георгий, другой офицер подразделения. Изображение этих двух солдат висит на больших плакатах по всему городу. Вместе мы едем по дороге, покрытой противодроночниками, в место, известное только им.

— Мы поедем на поле недалеко от фронта. Это хорошее место для тренировок.

— Каждый день там пролетают российские дроны. С каждым разом их становится всё больше. Но мы уже привыкли к взрывам и выстрелам. Они нас не привлекают. С «Острыми козырьками» приключения всегда гарантированы, и сегодняшний день не станет исключением.

Это не привлекает их внимания, но кто бы солгал, если бы они сказали, что не боятся. В таком предложении есть что-то интригующее: попытка понять, каково это, когда дрон с FPV-экраном приближается к тебе, как хищник, или когда другой запускает гранату с высоты 30 метров. Прежде всего, интересно узнать, как солдаты должны реагировать на эту угрозу и с какими опасностями они сталкиваются в этой войне. Когда мы прибываем, мы прячем машину под деревьями и уже видим две другие машины, хорошо замаскированные сетями.

Георгий спешит. Он дает очень четкие инструкции о том, как выжить при атаке дрона: «Когда будете продвигаться вперед, делайте это бесшумно. Никаких разговоров. Дрон слышен, и первое, что вы должны определить, это где он находится и какой у него тип, потому что каждая модель представляет разную угрозу. Кричите три раза, чтобы ваши товарищи его увидели. Как только вы его обнаружите, никогда не теряйте его из виду. Отступайте назад, целясь в него из оружия и стреляя, чтобы попытаться сбить его, но не бегите в панике. Оглядывайтесь назад всего на две-три секунды, а затем сосредоточьтесь на нем. Защищайтесь. Если вы почувствуете, что он бросает гранату, у вас есть четыре-пять секунд, чтобы сделать три длинных шага и броситься на землю, всегда головой в самой дальней точке. Если вы все сделаете правильно, вы получите семь или еще несколько метров преимущества, которое может спасти вам жизнь».

В поле, без защиты деревьев, нас заставляют пробежать 300 метров по снегу до выбранной точки в бронежилетах и ​​касках. С усилием появляется первый дрон за день. Мы трижды кричим, и мои товарищи наводят свои винтовки AR15 и начинают стрелять по дрону. «Пошли ! » — кричит Георгий. Но идти назад по снегу и пытаться уследить за этим дьявольским устройством, которое движется быстрее, чем глаза, — задача непростая.

Быстрая выгрузка бомбы не занимает много времени, поэтому мои товарищи кричат, и мы пытаемся следовать инструкциям: три длинных шага, раз, два, три, на землю. Инструкторы не упомянули, что граната содержит взрывчатое вещество (но не осколки), поэтому, помимо двухметрового черного кратера в снегу, детонация обрушивает на нас замерзшие куски земли, оставляя нас глухими и оглушенными на несколько секунд. Георгий говорит: «Больше расстояния, разойдитесь». Лежа на обледенелом снегу, мы пытаемся снова встать и бежим в разные стороны, но за эти секунды дрон запускает вторую бомбу, приземляясь в трех метрах от нас. Снова взрыв сотрясает нас. «Ты только что погиб, журналист!» , — говорит Георгий, который по рации запрашивает уничтожение еще одного дрона, и еще одного, и еще одного…

Как мы и ожидали, теперь, когда мы совсем вымотались, они собираются усложнить игру. Нам сообщают, что один из ветеранов якобы ранен, и нам нужно эвакуировать его под огнём. Поэтому двое членов «Острых козырьков» накладывают ему на ногу жгут и приносят каталки, на которые кладут самого тяжёлого солдата в подразделении, весом не менее 100 килограммов, который притворяется, что испытывает ужасную боль, крича « блядь » — это универсальное ругательство, которое работает на русском и украинском языках и может быть переведено как «чёрт». Тем временем мы, остальные, должны смотреть в небо и притворяться, что с реальным или воображаемым оружием мы способны противостоять этим дьявольским штуковинам.

Мы вытаскиваем раненого товарища, ноги которого увязли в снегу, когда Александр, командир подразделения, стреляет из своего АК-12 в нескольких сантиметрах от моего уха, выкрикивая непередаваемые оскорбления. Мои товарищи снова бросаются на землю, когда приближается очередная волна взрывающихся гранат. Они не убивают, но пугают, поэтому я пытаюсь отступить, хотя через несколько секунд они уже на нас. Адреналин зашкаливает, мы жуем кортизол, а холодный воздух при температуре 10 градусов ниже нуля обжигает легкие. В этот момент очень сложно смотреть в небо и понимать, где находятся дроны. Бум.

Мы не успели пройти и 80 метров из 300, которые нам предстояло пройти с ранеными к месту, где растут деревья, как за нами начали охотиться дроны-камикадзе. Пилоты этих дронов почти касались нашими шлемами своими пропеллерами, а другие товарищи пытались их сбить. Опасность случайного огня очевидна, потому что на этой заснеженной пустоши легко потерять ориентацию и в итоге стрелять в человека, преследуя дроны в полете. Но мы здесь, чтобы играть, а инструкторы, словно одержимые, постоянно кричат ​​и стреляют в воздух вместе с нами, чтобы усилить наше напряжение перед тем, как нам придется столкнуться с реальной ситуацией, которая скоро наступит для участников учений.

Мы также не знали, что у используемых ими дронов-камикадзе на конце снаряда находится взрывчатка, которая взрывается при ударе, как и те, что применяются в бою, но без осколков, которые наполнили бы наши тела раскаленными металлическими фрагментами. Один из них падает в метре от солдата, образуя облако дыма, после чего позади него взрывается другая граната, выпущенная с дрона «Мавик». В этот момент на этой заснеженной пустоши воспроизводятся условия украинского фронта, самого смертоносного в истории человеческих конфликтов.

Когда нам удаётся доставить раненых в пункт эвакуации, мы настолько измотаны физически, что несколько минут никто не разговаривает. В горле поднимается привкус рвоты. В мире нет кислорода, который мог бы питать наши лёгкие. Наши уши заложены взрывами. Молочная кислота сковывает наши ноги и руки, и когда мы наконец снова отправляемся в путь, мы чувствуем, как дрожь сменяет силы. Можно хвастаться годами занятий кроссфитом, участия в триатлонах или гонками на гидроксах каждые выходные, но утренняя тренировка с «Острыми козырьками» ставит тебя на место. За всё время боя против нас было использовано около 10 дронов двух типов, которые перезаряжались и многократно запускались. Сбиты были только два.

Как раз когда кажется, что вечеринка закончилась, появляется неожиданный гость — следствие тренировок вблизи так называемой зоны уничтожения или зоны боевых действий. Вдали в небе раздается жужжание. Сначала я думаю, что это новый сюрприз от «Острых козырьков», но беспокойство на их лицах кажется искренним. . Некоторые хватают оружие, другие ищут укрытие в самом густом участке лесной полосы. С учащенным сердцебиением я следую за ними и делаю то же самое, но тот, что рядом со мной, говорит мне отойти, что мы слишком близко и являемся легкой мишенью. Начинается град выстрелов, пытаясь сбить его, пока я прижимаюсь к стволу дерева, наивно полагая, что он меня не увидит. Но у российского пилота дрона другая цель за нами, и устройство пролетает над нами без происшествий.

Как ни в чем не бывало, члены этого странного братства возвращаются к нормальной жизни и наливают себе чаю. К нам присоединяется новобранец, стремящийся стать частью такой избранной группы солдат, одного из самых почитаемых и в то же время самых странных подразделений на войне, поскольку оно состоит из ядра старых друзей из Харькова, которые вывели использование ударных дронов на совершенно новый уровень и, вероятно, нанесли больше потерь русским захватчикам, несмотря на свою немногочисленность. Они — семья: чтобы присоединиться к ним, нужно не только пройти подобные курсы, но и поладить с ними.

Александр приказывает демонтировать лагерь, когда у него не останется сил ни на что другое. В машине, снова мчась на большой скорости, он спрашивает:

— Я же говорил, что нам нравится всё взрывать, и обещал вам приключение. Хорошо провели время?

— Мммм. Да.