Вот за москвичей, вспомнил отрывок из Дидурова, поэма мертвой голова. Первый раз прочитал ещё в десятом классе, листы отпечатанные на машинке.
…………………………………….
Не зря меня в Афгане обзывали:
«Живуч, как клоп!» А не сыграл я в гроб
(Хотя меня, как москвича, совали
Туда, где ждали пули и медали),
Благодаря кликухе «Тотенкопф»!
– А кем ты прозван «Мертвой головою»?
– Двором родимым, матушкой Москвою,
Еще когда был лысоват лобком.
…………………………………………..
Страна. Москва. Заря афганской бойни.
Квартира. Кухня. Чад. В духовке – бройлер.
На кухне, в ванной, в нужнике – темно.
В Кремле – малоземельский проходимец.
По телеку – страны любимец Штирлиц.
Повидло превращается в говно.
Дочь партизанки Зои и Тарзана,
Мать распустила косу, как Сусанна
Из неподъемной книги «Эрмитаж».
Спит мамин дядя Ваня на диване –
По пьяни весь в грязи приполз из бани,
Три раза спутав корпус и этаж.
И посредине ада, чада, смрада,
Как долгожданный праздник, как награда,
Как люди-боги из страны чудес,
Где танго, танки «тигры» и орга́ны,
Где не блюют в диваны уркаганы, –
С телеэкрана входят в дом «СС».
И пахнут крепким кофе, мягкой кожей,
Одеколон (да не тройной – хороший!)
Снимает наши комплексы и стресс,
Холодная горошина в гортани
Рокочет нам об удаленьи дряни
Из бытия и быта: «Хайль СС!»
И в упоеньи юном и игривом
От маленьких сосисок с пенным пивом
Под звуки «Айне кляйне штадт ам мер»
Марика Рок танцует на экране,
Не слыша дяди Вани на диване,
Но я-то слышу: «Шибздик! Ком цу мир!
Гляди, какие буфера и ляжки…
Я доводил в войну их до кондрашки:
Покажешь пистолет, едрена вошь,
И отдерешь в аванс за “похоронку”,
Потом в дыру ей затолкнешь “лимонку” –
Чеку ее же пальцами зажмешь…»
Блин, очень эмоционально и живо написана. В сети не нашел полной версии. Но кучу цитат из неё помню всю жизнь